Чтение онлайн

— Сейчас приедут врачи. Они помогут. Я никуда не отпущу тебя одну. Я буду рядом, пока всё не уладится.

Она снова кивнула и прижалась щекой к кружке, словно ища в её тепле утешения. Я сидел напротив, наблюдая за ней, готовый в любой момент среагировать.

В квартире стояла звенящая тишина, нарушаемая лишь её прерывистым дыханием и тиканьем часов в коридоре. Снаружи послышался отдалённый, но приближающийся вой сирены. Помощь была уже на пути.

И тут тишину разорвал тонкий, испуганный голос из-за двери:

— Папа?.. Я проснулся... Там страшный шум был...

Стёпа. Сердце у меня упало. Я метнул взгляд на Машу. Услышав голос сына, она замерла, а затем медленно подняла голову. Слёзы на её щеках ещё не высохли, но в глазах уже не было безумия – только щемящая, бесконечная тоска и внезапная, пронзительная ясность.

— Стёп... Степаша... — её шёпот был похож на шелест листьев.

Дверь в прихожую скрипнула, и на пороге появился Стёпа, который тер ладошками сонные глаза. Он увидел мать. Увидел её заплаканное лицо, больничную одежду, мою напряжённую позу. Его собственные глаза широко распахнулись от непонимания и страха.

Маша медленно подняла руку, будто хотела прикоснуться к сыну. На её губах мелькнула тень улыбки, слабой и едва заметной.

— Сыночек... – выдохнула она и поднялась с дивана.

И в этот момент громкий, настойчивый звонок в дверь прорезал тишину, заставляя нас всех вздрогнуть.

– Скорая, - прошептал я.

Стёпа, испуганный звонком и всей этой странной, пугающей картиной, прильнул ко мне.

Я посмотрел на Машу, потом на дверь, за которой стояла помощь, а затем на испуганное лицо сына. И понял, что ад только начинается.

— Папа, - дрожащим шёпотом прошептал Стёпа, вжимаясь в меня. – Она теперь с нами останется?

Ответ застрял у меня в горле. Я не знал, что сказать. А снаружи звонок повторился, на этот раз более нетерпеливо.

Ответ застрял у меня в горле. Я не знал, что сказать. А снаружи звонок повторился, на этот раз более нетерпеливо.

— Никто ни с кем не останется, – твёрдо сказал я, больше для самого себя, и двинулся открывать дверь.

Но ручка двери повернулась сама, и створка распахнулась. На пороге стояли двое санитаров с решительными лицами, а за их спинами… Настя. Она была в том же платье, что и на свидании, на плечи наброшено легкое пальто, щёки раскраснены от ночного воздуха. Ух… какая же она красивая.

В руках она держала подготовленные документы для опеки, но я этого не замечал. Ничего не замечал, кроме ее пухлых губ, которые нужно было срочно расцеловать.

— Андрей, ты забыл... – начала она, но её слова застряли в горле, когда её взгляд скользнул по прихожей.

Она увидела всё разом: Машу, застывшую посреди комнаты с протянутой к сыну рукой. Её больничную одежду. Мой бледный, напряжённый вид и испуганное лицо Стёпы, вжавшегося в мою ногу.

Тишина стала густой, почти осязаемой. Маша, увидев Настю, медленно опустила руку. В её глазах снова заплясали знакомые демоны – ревность, ярость, обида.

— А... вот и новая пассия пожаловала, – с неискренней притворной любезностью произнесла она. – Пришла занять мое место?

— Маша, замолчи, – резко оборвал я её, но было поздно.

Настя, оправившись от шока, сделала шаг вперёд. Её взгляд был холодным и профессиональным.

— Мария, тебе нужна помощь. Эти люди здесь, чтобы помочь тебе, – она кивнула на санитаров, которые замерли в нерешительности на пороге.

— Мне нужна помощь?! – Маша фальшиво рассмеялась, и её смех перешёл в истеричный визг. – Мне нужны мои дети! А ты... ты нужна ему? Думаешь нужна? А не боишься того, что он тебя бросит? Променяет на работу или другую женщину?

Она метнулась вперёд, но не к Стёпе, а к Насте. Я едва успел перехватить её, обхватив сзади. Она вырывалась, кричала, её пальцы сцепились в когтистые когти.

— Всё, хватит! – скомандовал я, обездвиживая её. – Ребята, работайте!

Санитары, наконец, пришли в себя и двинулись к нам. Стёпа громко заплакал. А Настя стояла, прижав ладонь к губам, и смотрела на эту сцену с таким ужасом и болью, что мне захотелось провалиться сквозь землю.

Пока санитары аккуратно, но твёрдо удерживали Машу, чтобы сделать укол седативного средства, я попытался дотянуться до Насти взглядом, но она смотрела только на Машу и плачущего Стёпу. Потом её взгляд медленно поднялся на меня, полный немого вопроса, упрёка и... отчуждения.

— Я... я, наверное, не вовремя, — тихо произнесла она, и её голос дрогнул.

Прежде чем я смог что-то ответить, она резко развернулась и вышла за дверь, растворившись в темноте подъезда, оставив меня с рыдающей бывшей женой, плачущим сыном и леденящим душу пониманием.

Я потерял её.

В один миг я потерял всё, что только начинало налаживаться. И виной тому была женщина, которую я когда-то любил, а теперь не знал, как спасти.

Уложить Стёпу спать оказалось почти невозможным. Мальчик плакал, цеплялся за меня и постоянно спрашивал про маму и тётю Настю. В конце концов, истощённый эмоциями, он уснул у меня на руках, всё ещё всхлипывая во сне. Я бережно перенёс его на кровать, рядом с Тёмой, и на цыпочках вышел из комнаты.

Тишина в квартире давила. Предстоящий визит опеки, истерика Маши, уход Насти – всё это навалилось неподъёмным грузом. Мне нужно было действовать. Сейчас.

Я набрал номер своей помощницы Аннушки, хотя на часах было уже за полночь.

— Анна, прости за беспокойство... У меня ЧП. Не могла бы ты приехать посидеть с пацанами? Пару часов, не больше.

— Андрей Игнатьевич, конечно! Я уже одеваюсь.

Пока я ждал Аннушку, мои мысли лихорадочно работали.

Я потерял её... Нет, чёрт возьми, ещё не потерял!

Я не мог позволить Насте уйти с такими мыслями. Она должна была всё понять. Увидеть, что я не тот человек, которого рисовала в своём воображении Маша.

Через двадцать минут Аннушка была на пороге, с встревоженным, но решительным лицом.

— Андрей Игнатьевич, не волнуйтесь. С мальчиками всё будет в порядке.

— Спасибо, Анна. Я должен... я должен всё исправить.

Я выскочил из дома, не помня себя. Город проносился за окном машины размытыми пятнами света. Я мчался к Насте, прокручивая в голове слова, которые скажу. Что она всё для меня значит. Что этот кошмар с Машей и все, что она наговорила обо мне – это не про меня. Что моё будущее – это она и мои сыновья.