Чтение онлайн

– Жив ли остался наш Санька?
– задумчиво произнес Михаил Ермолаевич.

– Вот выйду из госпиталя, отправлюсь в Шахты, разыщу его, - ответил Егор.

В полдень пришла Феклуша, принесла теплых пирожков с картошкой и настоек на лекарственных травках и корешках. А чуть позже приехали на подводе Пантюша и Ригорашев. Ласково встретил своих старых сподвижников Михаил Ермолаевич. Они долго беседовали. Ригорашев и Пантюша советовались с ним, как налаживать колхозную жизнь. Все сошлись на одном: быть председателем колхоза Семену Кудинову. Он инвалид, на фронт его снова не возьмут, и человек он толковый.

В тот же день навестили Михаила Ермолаевича секретарь райкома партии и председатель райисполкома. Узнав, что демобилизовался, они предложили ему стать председателем Ольховского стансовета. Дед дал согласие. Егор про себя подумал: "Миня наведет порядок и в станице и на хуторах..."

Время от времени Михаил Ермолаевич брал костыли к шел в кабинет начальника госпиталя звонить куда-то по телефону: он уже входил в курс хозяйственных дел района - хозяйства готовились к весеннему севу.

А на следующий день к ним нагрянули майор Селищев и лейтенант Конобеев. Ворох новостей привезли. Самая главная - гитлеровцев крепко притиснули к Миус-фронту. Батальон Селищева стоял на переформировке в станице Ольховской; Агибалову присвоено звание генерал-майора, он теперь принимает дивизию под свое командование.

Егоровы командиры привезли для него полный комплект обмундирования: гимнастерку и шинель, шапку, галифе, сапоги и ремень. А в вещмешке лежали запасное белье, продовольственный паек и его тот самый наган с запасными патронами в потертой кобуре. Только теперь к рукоятке нагана была прикреплена медная плашка с выгравированной надписью:

"Егору Запашнову - за храбрость и отвагу. Комдив И. П. Агибалов".

– Вот это подарок!
– ахнул Егор.
– Я о таком и не мечтал...

– Ну, это еще не все, - подмигнул Селищев.
– Ты вот приготовься к торжественному событию: вот-вот подкатит генерал-майор Агибалов. Надевай форму, будь молодцом.

Гимнастерка хорошо подошла Егору, а вот у галифе правую штанину пришлось распарывать до колена - не пролезала в нее забинтованная нога... Разыскали ему просторные валенки - в них свободно Можно было всовывать ноги.

Михаил Ермолаевич облачился в свою форму, и тут Егор впервые увидел его новые награды: орден Ленина и два ордена Отечественной войны.

Конобеев, стороживший приезд Агибалова, доложил:

– Прибыл генерал! Идет сюда с адъютантом и начальником госпиталя.

Генерал зашел, обвел всех быстрым взглядом:

– Здравствуйте, друзья мои!
– Подошел к Егору, обнял, прижал к груди. Какой парень стал, а!.. Молодец ты, Егор! Настоящий внук красного атамана. А, знаешь, я не раз вспоминал наш разговор. Помнишь, какой вопрос ты задал мне однажды ночью? Сидели мы тогда у вас во дворе под старой грушей...

– Помню, Иван Павлович. И хорошо помню ваш ответ. Вы сказали: скоро мы будем бить фашиста как Сидорову козу!

– И разве не так, Егор?

– Именно так, товарищ генерал!

– И ты ведь это сам доказал на деле - лупил их!.. Товарищи, прошу всех стать в строй. Вручу воину Егору Запашнову награды перед строем, как и положено.

Егор и Михаил Ермолаевич стали с краю, опираясь на костыли.

– Смирно!
– скомандовал генерал.
– Боец Егор Запашнов, выйти из строя.

Стуча костылями о пол, Егор вышел вперед и, волнуясь, повернулся лицом к строю.

– От имени Советского правительства за проявленный героизм в боях с немецко-фашистскими захватчиками вручаю медаль "За отвагу"... Она, Егор, дожидалась тебя еще с осени... И орден Красной Звезды - за последний бой в Голубой впадине.

Генерал прикрепил медаль и орден к гимнастерке. Отдал честь:

– Поздравляю с боевыми наградами!

– Служу Советскому Союзу!
– четко ответил Егор.

– Верю, Егор, и в дальнейшем ты послужишь Родине, не жалея себя, принесешь ей наивысшую пользу.

– Так и будет, товарищ генерал!

– Вольно, друзья!
– Иван Павлович с улыбкой обратился к Селищеву.
– Когда же свадьба, Митя? Давненько я не бывал на свадьбе... И хочу быть на твоей свадьбе не генералом, а посаженным отцом; имей это в виду.

– Есть иметь в виду, Иван Павлович, уважаемый батя? Свадьбу сыграем тотчас, как только отец невесты, тесть мой, выйдет из госпиталя.

– Вот как!.. Ты долго тут намерен околачиваться, дружище мой?
– спросил Агибалов у Михаила Ермолаевича.

– Начальник госпиталя сказал: еще недельку быть мне здесь.

– Так-так... Сегодня пятница. Вот в будущую субботу и сыграем свадьбу.
– И тут Иван Павлович сказал шутливо Конобееву: - Лейтенант, ты ведь тоже, слышал я, породичался с Запашновыми?

– Так точно, товарищ генерал! Родные мы друг другу стали, - серьезно ответил Конобеев.
– Сроднила нас война крепко, на всю жизнь.

– Хорошо сказал, лейтенант!.. Ну, как говорится, даст бог, еще одну свадьбу дружно сыграем. Придет добрый час победы, и живыми мы сюда вернемся.

Глава пятая

После завтрака вышел Егор погулять во двор госпиталя. Грустно ему было без деда. Тот уже вторую неделю находился дома. Там сыграли свадьбу - поженили Селищева с Фросей, - был на ней и Иван Павлович, комдив.

Наезжают к нему из станицы проведывать, да все равно тяжко тут быть одному. На днях были Семен Кудинов с Гриней и Иванами. Их тоже наградили. Комдив вручил им медали "За отвагу". Станичники на первом собрании выбрали Кудинова председателем колхоза. Ригорашев остался завхозом. Спасенное дойное стадо свели на молочно-товарную ферму, и уже стали сдавать молоко в госпиталь и детский приют. Все коровы растелились, ни одной яловой не оказалось. И породистые свиноматки дали добрый приплод. Одна Роскоха двадцать два поросенка привела. Сортовое и семенное зерно, хранившееся у станичников, свезли в амбары, стали готовиться к севу.

Пантюша с Конобеевым и Белоусовым сдали золото и драгоценности Осикоры в районное отделение государственного банка.

И вот уже покинул батальон Селищева станицу Ольховскую. Ушел с ними Гриня, ушли Иваны, ушли другие Егоровы годки на фронт добровольцами, семнадцатилетними. Ушел взвод Конобеева - его родной взвод. А ему уже не придется воевать плечом к плечу с прекрасными людьми, с которыми сроднился навеки.

Опираясь на костыли, волоча правую ногу, Егор тихо шел по засыпанной пушистым снегом аллее на край двора. Вышел к саду за плетнем и остановился, завороженный: редкая красота открылась ему. Словно белые пуховые шапки были надеты на все вокруг: на курени, на сарайчики, на колы плетней, на высокие пни срубленных деревьев. И не осыпались эти шапки, не опадали крутые стрехи. Видно, шел ночью снег в полной тишине, был он легок, падал целыми, не сломанными узорными снежинками, которые цеплялись зубчиками одна за другую, как шестеренки. Снег лежал и на ветвях. И, кроме того, тонкие веточки были покрыты мохнатым инеем, как серебристым бархатом.