Чтение онлайн

– Товарищ майор, разрешите доложить!

– Докладывай.

– Первая и вторая роты заняли станицу Ольховскую без боя. Два взвода запечатали Федькин яр на три километра ниже Голубой впадины, но фрицы туда не прошли. Куда они подевались - непонятно, товарищ майор!

– Хороши разведчики!
– засмеялся Селищев.
– Ладно, не переживай, Белоусов, мы им тут, в Голубой впадине, котелок устроили, часть перебили, остальных в плен взяли... Сколько их там, капитан?
– спросил он у подошедшего к ним командира третьей роты.

– Почти четыреста человек, товарищ майор. Загнали в коровник.

– Вот видишь, Белоусов, нам очень помог отряд самооборонцев, а то бы до утра ловили фрицев по всему Федькиному яру.

– Скажите, пожалуйста, про Егора. Где он? Жив ли?..
– спросил Белоусов с волнением.

– Да ничего... Жив Егор. Только малость покарбовало его. В госпиталь отвезли.

– Ну, парень он крепкий, оклемается!.. А в станице, товарищ майор, порядок, пожаров нет. Полицаи разоружены и заперты в подвале. Наши друзья живы-здоровы, ждут нас в гости.

– Ну так в чем дело?!
– засмеялся Селищев.
– Поехали. Где Егоров аргамак?

– Да у нас тут коней - на целый взвод хватит!
– сказал Кудинов.
– У зондеровцев отбили.

– И обоз у них захватили, товарищ майор, - добавил Конобеев.
– Подводы набиты всяким съедобным добром. Есть чем угоститься и отпраздновать освобождение родной станицы.

– Родной?
– переспросил командир роты.
– Ты же, кажется, сибиряк.

– А теперь я - казак!
– сказал Конобеев под смех товарищей.
– Оброднился я со станицей Ольховской навсегда. После войны я, как и товарищ майор, сюда вернусь...

Глава четвертая

Хирурги вытащили из Егора осколки гранаты и старательно "заштопали" его. После этого он спал без просыпу больше суток. Проснулся от голода и жажды. Хотел было вскочить с постели - мнилось ему, сейчас вот выбежит на веранду, снимет из-под стрехи ведро с вечерним молоком и жадно выпьет его до дна - и рухнул на кровать, вскрикнув от боли в ноге.

Сестра, молодая женщина, сидевшая у окна, отложила вязанье, подошла к нему.

– Ага, проснулся. Наконец-то!
– ласково сказала она.
– Спал ты как убитый.

– Как убитый?
– пробормотал Егор, недоуменно озираясь и хватаясь за гудевшую телеграфным столбом забинтованную голову. Кое-что припомнилось ему. Черепок целый?

– Черепок-то целый, да вот ногу сильно посекло осколками гранаты.

– Ого!
– Он пошевелил пальцами раненой ноги. Боль отозвалась, казалось, во всем теле.

Егор осмотрелся. В палате стояло несколько кроватей. Одна постель рядом с ним была разобрана, остальные опрятно заправлены. На тумбочке, стоявшей у изголовья, лежали раскрытая книга, початая коробка папирос, спички.

– Где я? В больнице?

– Нет. В военном госпитале, в станице Старозаветинской. Раненых, слава богу, мало. Госпиталь только-только организовался.

– Кто здесь?
– Егор кивнул на соседнюю кровать.

– Полковник Запашнов...

– Кто?!
– Егор дернулся и охнул.

– Твой родной дед, Михаил Ермолаевич, - сестра улыбнулась.
– Тебя привезла из батальона майора Селищева военврач Коробицина. Нашла тут твоего деда, и он поместился рядом с тобой...

– Батальона Селищева?.. Майора?.. Значит, это был его батальон... А с дедом что?

– Он тоже раненый. Ногу осколком пробило. Но Михаил Ермолаевич уже на ходу.

– А где он сейчас?

– Пошел на перевязку.

– Сам пошел?

– Сам... На костылях, то есть. А твои добавочные ноги вон в углу стоят. Поучишься сейчас на них ходить. Тебе ведь тоже на перевязки надо будет...

– Мне бы сейчас поесть и попить... Молока бы! Сестра открыла тумбочку.

– А ты посмотри-ка, что есть... поесть. Егор увидел кувшин с ряженкой, жареную курицу, моченые яблоки.

– Родня ваша приезжала. Недавно только уехали.

– Кто ж был?

– Бабки твои были, тетки, мальчик лет двенадцати, майор Селищев с лейтенантом Конобеевым, твой станичный друг, такой носатый и лупастый, и девушка, красивая, сероглазая. Они около тебя постояли и пошли с Михаилом Ермолаевичем в приемную поговорить, а я девушку придержала, спросила:

"Ты Даша?". Она кивнула. Егор бредил, говорю, так все время звал Дашу... Ну, она тут в слезы, подошла к кровати, стала целовать тебя и приговаривать: "Миленький мой, родненький мой!.. Ёрчик-Егорчик, здесь я, здесь..."

– Я думал, мне все это снится, - смущенно перебил ее Егор.
– Слышал, а никак не мог проснуться.

И тут раздался стук костылей в коридоре. Сестра сказала:

– Михаил Ермолаевич идет.

Егора словно горячая волна окатила - такая радость нахлынула. Сейчас бы на ноги вскочить, встретить деда, обнять крепко, расцеловать... Да куда теперь!

Сестра открыла дверь деду и вышла из палаты. Егор встретил деда приветствием:

– Здравия желаю, товарищ полковник!

– Здорово, здорово, рядовой Запашнов!
– ответил дед и присел на его кровать.
– Оклемался?
– Притянул Егора за плечи, крепко, уколов усами, поцеловал, прижался щекой к его щеке.
– Родной ты мой внучище!

– Здравствуй, деда... дорогой деда...
– Егор обхватил его похудевшие, ощуплевшие плечи и, не в силах больше произнести ни слова, разревелся, как мальчишка.

– Ты что, Егорка?.. Ты что?.. Ты брось!
– сбивчиво говорил Михаил Ермолаевич: у самого жгучие слезы опалили глаза, задрожали плечи.
– Ничего, внук, ничего... не переживай... Поправимся мы!.. Все наладится... Мы с тобой еще поскачем!..

Ощущая под ладонями вздрагивающие плечи деда, Егор еще крепче обнял его.

– Да это я от радости, деда!.. Тебя живого вижу... Я тебе знаешь сколько писем написал за это время... Только отсылать было некуда...

– Я прочитал их, Егорка. Мне Селищев их привез... Бабка нашла письма... Слышь-ка, Егор, Селищев нашим зятем стал, а!..

Они разжали объятия, взглянули друг на друга и неведомо отчего расхохотались. А потом Егор сказал:

– Интересно бы полковника Агибалова повидать.

– Повидаешь. Он зайдет сюда. У него к тебе дело есть.

– Ну-у!
– поразился Егор.
– Дело у него - ко мне? Какое же?

– Секрет, братец, секрет. Скоро сам узнаешь.

Утром по госпиталю распространилась весть: наши войска овладели городами Шахты и Ростовом.