Чтение онлайн

— Но без меня… — попыталась та возразить.

— Ничего, до вечера дотяну. Кель’рин, во-вторых! Когда приедете, получишь две вещи, небольшой подарок и что-то вроде официального статуса, чтобы те, кто не в курсе наших дел, не мешали тебе работать. Ис тебе всё объяснит. Выполняй.

— Го… Исан’нэ, вы хорошо себя чувствуете? — спросил Каль’рин, когда они въехали под арку городских ворот. На коня её удалось усадить только с помощью троих гвардейцев, и первое время он всерьёз опасался, что она вывалится из седла. Теперь же соратница держалась почти так же уверенно, как и всегда, и выглядела уже не жалкой жертвой собственной магии, а скорее усталым воином, возвращающимся с победой из кровавой битвы.

— Пытаешься проявить участие? — в её голосе звучала насмешка. — Жить буду.

— Я чем-то вас оскорбил?

— Четыре месяца назад, когда начался мятеж, я прошла от ворот Дворца до гвардейских казарм с двумя арбалетными стрелами в спине. И хоть бы кто заметил! А сейчас столько заботы… И ты считаешь, я правда не знаю, что говорят обо мне люди, когда уверенны, что я их не слышу?

На несколько мгновений Исан’нэ молча отвернулась, а когда повернулась вновь, презрительная гримаса уже исчезла без следа, превратившись в самое милое выражение лица, какое он только видел.

— Кель’рин, прости мою грубость! — начала она, изобразив заискивающую улыбку. — Кажется, сегодняшний несчастный случай сказался на мне сильнее, чем я думала, и, наверное, я несла какую-то чушь. Но сейчас я прихожу в себя. Пожалуйста, давай забудем этот случай!

— Хорошо, — столь быстрая смена настроений собеседницы его немного пугала.

Приветливость и напускное смущение на лице Исан’нэ исчезли, сменившись привычным скучающим выражением.

— Тай всегда говорил, что за притворной вежливостью часто скрывается ложь и предательство, — ответила она, панибратски назвав Регента кратким именем. — Согласна с ним. Но я действительно была не права, разговаривая с тобой таким образом.

— Вам не за что извиняться, — ответил Кель’рин и, помолчав, решил продолжить разговор. — Ваше Высокое наречие безупречно. Вы ведь родом не из Черногорья, верно?

— С севера царства Каррского. И научись обращаться ко мне на «ты». Я уже месяц не регент, пора запомнить.

— Постараюсь исправиться. С тех пор как я впервые приехал в Столицу, мне пришлось привыкнуть, что большинство здесь не могут верно произнести даже моего имени. Маги здесь говорят только на простонародном черногорском, а когда пытаются использовать Высокое наречие, это звучит скорее жалко. Ты же говоришь на нём так, как будто прожила всю жизнь среди аристократов в Ар-Най’котте.

— Это твоё мнение или лесть?

— Это правда.

— Высокому черногорскому я начала учиться у Тая четыре года назад. Ещё могу разговаривать на западном и восточном торговых языках, языках царства Каррского, Таёжного Края и степных племён.

— Восхищён вашими… То есть, твоими талантами! — выразил искреннее уважение Кель’рин.

Богатый список, особенно по сравнению с его собственным, состоящим, помимо Высокого наречия, из торгового языка Державы да позаимствованной у воинов Таёжного Края обширной коллекции крепких северных ругательств. Наверное, редкий купец знает так много. Жаль только, что, обучаясь у Регента, она переняла не только его чистое произношение, но и его бесцеремонность. Или тут приложил руку Лан’нау? Интересно, кто учил её остальным? Становится страшно от одной мысли, что на языке северян она изъясняется в тех же цветастых выражениях, на которые был так щедр генерал Оргрун.

— Не стоит того! — равнодушно ответила Исан’нэ. — Это было не сложно.

— А… Прости, если лезу не в своё дело, но как получилось, что у тебя наше имя? — Кель’рин с трудом преодолел смущение. Неизвестно, что заставляло его нервничать больше, то, что он обращался к Исан’нэ как к равной, или что так нагло лез в её прошлое, но представится ли когда-либо ещё шанс узнать о ней от неё самой?

— Таю надо было меня как-то называть. «Исан» созвучно каррскому «хиссан», а «нэ»… На ваши Высокие Линии я не очень похожа, всё равно никто бы не поверил. А быть одарённой полукровкой по имени вполне приемлемо. В любом случае, мне его выбор нравится.

Чем дальше, тем нелепей, подумал Кель’рин. Регент придумал ей имя, чтобы ему было, как к ней обращаться? И нужно будет выяснить, что означает это «хиссан»…

— Почему бы не называть тебя твоим настоящим именем?

— Это настоящее. Я Исан’нэ и никто больше.

Как хочешь, так и понимай. Тем более что не ощущая искры, только по её ровному голосу и застывшему лицу, невозможно догадаться, что она думает во время разговора.

— А как ты его встретила?

— Случайно. Не всё ли равно? Мы приехали. Гурнар, позаботишься о лошадях? Потом можете быть свободны! — она спрыгнула с коня и бросила поводья гвардейцу. — Кель’рин, подождёшь меня в приёмной. Я принесу всё, что должна тебе передать.

Он ещё не успел рассмотреть целиком развешанную на стенах обширную коллекцию диковинного оружия, как в комнату бесшумно скользнула Исан’нэ. Глядя на неё, можно подумать, что сегодняшнего несчастного случая вовсе не было. Лицо, волосы и одежда вновь сияют чистотой, никаких следов ран, хоть сейчас во дворец.

— Для начала подарок, — она быстрыми шагами пересекла комнату и положила на стол широкий браслет из серебра, похожий на её собственные. — Теперь она твоя. Примерь.

Разумеется, это было не просто украшение — браслет окружал самый настоящий покров пелены, мешающий почувствовать, что он собой представляет, а при попытке потянуться к нему нитью любопытства коварная вещица выбросила навстречу ещё и паутину прочности.

— Не беспокойся! — видимо, прочитала сомнение на его лице Исан’нэ. — Я сама её сделала. Никаких подлых сюрпризов там нет и быть не может. Пока что она просто себя защищает, но как только наденешь, признает тебя и будет действовать по-настоящему.

— Не знал, что вы… Ты умеешь создавать такое. Расскажешь, на что он способен?

— Лучше называй «она», как установишь контакт, поймёшь. Хотя как хочешь, это не моё дело. Что умеет? Многое. Во-первых, создаёт пелену, скрывая и твою искру и свою. Да, умение почти бесполезное. Сам факт наличия маскировки укажет на тебя как на одарённого, но она это может. Далее, Нарин’нэ говорила, что из-за ваших контактов и тренировок ты стал бояться чужого вмешательства в ход своих мыслей. Она просила помочь тебе разобраться с этим. Я это учла. Браслет в меру своих сил будет защищать тебя от воздействия любой магии. Отбивать нити, перехватывать приближающиеся самостоятельные формы и всё такое. Если на тебя нападут во сне, она тебя разбудит. Ещё по поводу защиты… Это может стать проблемой, если тебе нужно, чтобы кто-то воздействовал на тебя своим даром. Для того же лечения, например. Когда что-то такое понадобится, покажи ей, что доверяешь этому человеку. Или можешь вообще приказать ни во что не вмешиваться. Тут как хочешь. Что ещё? Умеет немного защищать себя. Выдержит пару хороших ударов топором. Недолго продержится один на один против среднего мага. Конечно, немного, но лучше чем ничего. Должна ещё чувствовать намерение напасть на тебя. Но только и это, и способность нападать самой по твоей команде, я не проверяла. Так что сильно не полагайся. Основная часть — серебряная пластина с наружной стороны. Камень вделан в неё же, а застёжку можно заменять. И последнее, она запомнит того, кто первым её наденет, и будет служить только ему. Для любого другого это просто украшение. Если хочешь установить контакт сейчас, я могу подождать снаружи.

— Нет, всё нормально, ты мне никак не помешаешь. Я попробую.

Кель’рин приложил браслет к запястью и тут же понял, что весь его прежний опыт обращения с магическими предметами никуда не годился. Куда там боевым кольцам, мертвым кускам металла, лишённым собственной искры, или практически неспособным к контакту мечу и гильдейскому медальону. Даже равнодушно-послушные амулеты Длинной Нити или Ухода за Сталью не шли с подарком ни в какое сравнение. В ответ на прикосновение на него обрушилась буря эмоций, куда более ярких, чем при обычной мыслеречи, дикая смесь радости от встречи, обожания, нетерпения и даже не готовности, стремления к самопожертвованию. Пока он сидел, ошеломлённый таким началом контакта, запечатанная в браслете сущность словно бы успокоилась и, сообщив напоследок, что она полна сил и всегда готова, притихла, напоминая о себе лёгкими импульсами любви и преданности. Теперь, когда он сам оказался внутри увеличившейся в размерах и охватившей его целиком пелены, можно было почувствовать и искру вещи, не обычную, а, невиданное дело, словно слепленную из роя других, более мелких.