Чтение онлайн

— Не так, брат-гвардеец. Это что угодно, только не ссылка от трона подальше. Она вчера мне дала свиток, написанный Регентом. Знаешь, что там сказано? Если в двух словах, я имею право любого схватить и бросить в тюрьму, а если кто будет возражать, то могу заколоть на месте. И мне вообще никто не смеет мешать, ещё и помогать все обязаны. А она мой командир, как думаешь, что написано в её свитке? То-то же! Так что, ты пойдёшь со мной или бросишь Державу на растерзание заговорщикам?

— Нет, Кел, не держи зла, но не пойду. Я знаю тебя, знаю Исанэ, но все эти стражи мне не по нутру. Я гвардейцем был, им и останусь! — сказав это, Урханг принял позу, которую, по-видимому, считал горделивой.

— Понимаю… Ладно, пойду я. Хочу ещё прикупить кое-что из снаряжения… — ответил Кель’рин, стараясь не показать, как сильно расстроен отказом. Десятником над солдатами вновь набранного отряда придётся поставить того одноухого воина, Рэй’хо. Со своими двумя сроками службы в кавалерии он самый опытный среди них, но до гвардейца-северянина ему далеко. А ещё нужно будет как-то сообщить Исан’нэ, что приглашать Урханга уже не надо — не столько чтобы сэкономить её время, сколько с целью избавить того от необходимости говорить ей в лицо причину отказа.

Было решено, что только новый Владыка сможет занять трон в приёмном зале дворца, так что рядом с ним установили скромный стул, на котором сейчас устроился мастер. Она вместе с другим магом-гвардейцем стояла по левую руку от него и молча слушала лживые излияния человека перед ними.

Градоначальник Анеристии распинался в преданности трону и стране с таким видом, как будто и правда четыре месяца назад с презрением отверг все посулы мятежников. Как будто ни разу в жизни не запускал хищных пальцев в городскую казну. Как будто не понимал, что его судьба уже решена.

Жалкий умишко перед ней никак не хотел с этим смириться. Старательно поддерживая корку уверенности в своей правоте и подстёгиваемый скрытой внутри паникой, он извивался и нагромождал пирамиды аргументов в пользу того, что мир до сих пор не видел чиновника более честного. Пытался спрятать под ними свою прогнившую натуру.

Больше всего сейчас ей хотелось исчезнуть из тронного зала и оказаться в бане, где смыть с себя грязь чужих мыслей.

Мастер, видимо, испытывал сходные чувства, поскольку даже не стал задавать ей обычного вопроса, а только бросил короткий взгляд, в котором было видно понимание. Ей оставалось только согласно кивнуть в ответ.

— Достаточно! — остановил он стоящего перед ним человека. — Привычка лгать вообще порок, но лгать мне — уже преступление! — не слушая возражений, он обернулся к сидящему за своим столиком писарю. — Пиши. Я, с моими титулами и званиями, обвиняю и признаю этого, — он ткнул церемониальным копьём в сторону упавшего на колени градоначальника, — виновным в лжесвидетельстве, растрате и пособничестве мятежникам. За казнокрадство приговариваю его к конфискации имущества в возмещение нанесённого вреда. Остальную вину даю возможность искупить усердным трудом на благо Державы в течение пятнадцати лет. Капитан! Сорвите с этой крысы медальон и проследите, чтобы его продали на какую-нибудь каменоломню. И ещё, всыпьте плетей за враньё! Думаю, двадцати ударов хватит.

Пройдя почти насквозь пропахший углём и грохочущий десятками молотов Железный квартал, Кель’рин свернул к выглядящему чужим среди закопчённых кузниц чистому двухэтажному дому без вывески и остановился между охранявшим вход каменными фигурами, изображающими дракона и василиска. Массивная, окованная железом дверь, обычно открывавшаяся перед посетителями как будто сама собой (несложная вроде бы магия, неизменно впечатлявшая всех, приходящих сюда впервые), на этот раз оставалась неподвижной столь долго, что уставший от ожидания Кель’рин, не найдя дверного молотка, принялся колотить в неё рукоятью кинжала. Почти сразу за стеной пришла в движение окрашенная в цвета беспокойства и недоумения искра одарённого, и вскоре из-за открытой уже вполне вещественной человеческой рукой двери показался пожилой южанин в пёстром балахоне.

— Мастер Тугаро! — приветственно кивнул ему Кель’рин. — Рад вас видеть.

— О, мастер Кель’рин, добро пожаловать! — ответил тот с профессиональным радушием опытного торговца и жестом пригласил войти в дом. — Проходите, прошу вас! Вижу, вы носите пелену? Я-то думал, что не так с этой дверью, а она просто вас не почувствовала. Да что там, даже я не узнал вас, пока не увидел своими глазами. Желаете забрать заказ? Вы как будто следили за мной, стоило мне закончить работу и вот, не прошло и дня, как вы здесь! — не переставая болтать, хозяин дома свернул к комоду у стены и принялся рыться внутри. — А вы счастливчик! Вечером того же дня, как я взял у вас плату, мне рассказали про этого мятежного адмирала, что отобрал у нас острова. Будет ещё одна война, поглоти её волны. Вам, воинам, достанутся добыча и слава, а нам одно разорение. Вы знаете, что из трёх первоклассных сохраняющих камней на рынке Столицы два будут привезены с островов, а третий через царство Каррское? Ваша родина тоже кое-что даёт, но это капля в море. Так что теперь наши анимисты останутся без материалов, а цены на предметную магию взлетят до небес. Но договор должен выполняться, это основа всего. Вы отдали мне деньги, и я даю вам товар, так делает каждый честный торговец. Вот, теперь он ваш! — Тугаро извлёк из ящика квадратную пластинку с сохраняющим камнем в центре, закреплённую на кожаном шнуре. — Всё как вы и заказывали, подаёте команду «охраняй», и когда кто-то, превосходящий порог Кверина или защищённый пеленой, подойдёт к вам ближе десяти-пятнадцати шагов или использует в том же радиусе любые нити или формы, мой амулет немедленно даст вам знать. Если вы в этот момент спите, он вас разбудит. Когда он вам больше не нужен, используйте команду «спи». Желаете опробовать?

— Не сейчас. Скажите, чисто теоретически, как сделать так, чтобы он сменил владельца?

— О, о чём вы, просто продайте или подарите его кому хотите, это же ваша собственность! Или… Вы хотели, чтобы амулет сам признавал хозяином только вас? Вам следовало предупредить об этом заранее! Да и я бы никогда не взялся за такое меньше чем за двадцать ликов. И потом, вы же маг и сами понимаете, что чем сложнее требуемое поведение, тем менее предмет стабилен. Добавить в ваш амулет привязку к хозяину и сохранить остальное… Это было бы непросто даже для меня.

— У меня уже есть одна вещь с такой привязкой. На других её способностях это никак не сказалось.

— Вот как? — глаза Тугаро вспыхнули любопытством. — Она сейчас при вас? Могу я попросить снять на время вашу маскировку?

— Пелену убрать! — мысленно скомандовал Кель’рин и только потом догадался, что сейчас произойдёт.

— Не трогайте её, это… — начал он и, ощутив накатывающую волну радостного нетерпения, понял, что уже опоздал.

— Нападение! Контратакую! – Хиссан перехватила и изорвала в клочья протянутые к ней нити любопытства, одновременно окружая торговца зачарованными предметами направленной внутрь себя сферой пелены, скрывающей от его чувств окружающий мир. Не давая никому опомниться, она подряд всадила в него две формы универсального подавления и какую-то экзотическую вариацию захвата искры, после чего с явной неохотой подчинилась наконец команде прекратить бой.

Следующие несколько минут Тугаро ругался. Брызгая слюной и гневно потрясая зажатым в кулаке амулетом, только что сорванным с собственной шеи, он красочно описал родословную Кель’рина, восходящую своими корнями к прячущимся в песке ядовитым гадам. Покончив с этим, он перешёл к описанию той необъятной бездны зловредности и глупости, что по его мнению была присуща создателю этого мерзейшего куска металла на руке гнусного головореза, пытавшегося убить его в его собственном доме. Через некоторое время, истощив, видимо, запас цветастых метафор, торговец неожиданно успокоился и уже по-деловому потребовал заплатить за спасший ему жизнь, но при этом непоправимо разрушенный амулет. Под конец довольно напряжённого торга Кель’рину всё же удалось изменить размер требуемой компенсации с «полтора десятка ликов, или немедленно подаю жалобу о покушении» до «двадцать пять ладьей сейчас и ещё три лика в течение года». Не то чтобы встреча с городской стражей или гильдейским судом всерьёз пугала комиссара тайной стражи, но едва ли Регент будет доволен тем, каким образом при этом были бы использованы дарованные им права.

С мастером анимистики Кель’рин в итоге расстался вполне мирно. По крайней мере, с виду. Пересчитав монеты и спрятав в карман долговую расписку, Тугаро сменил гнев на милость, а заверение, что если подлую вещицу не трогать, то она вполне безопасна, вместе с разрешением осмотреть оную, полностью вернуло былое дружелюбие. Цокая языком и что-то бормоча себе под нос, он долго ходил кругами, рассматривая Хиссан, после чего, как бы между прочим, но очень настойчиво, поинтересовался именем её создателя. Сочетание небрежного тона и напряжённого внимания, читавшегося при этом в глазах Тугаро, настолько не понравилось Кель’рину, что он, наскоро выдумав условно-вежливую отговорку, чтобы уклониться от ответа, поспешил попрощаться.