Чтение онлайн

– С самого начала, всё было иначе, - Мэльсхедек снял толстую книгу с пояса и раскрыл недалеко от начала, став глубоким голосом твердить. – Во времена же тёмные, когда народ шёл на народ, не было тех, кто мог бы нести служение истинное среди горсти верных. Народ, шедший из града Осс’Тиан, нуждался в тех, кто стал бы священниками и царями средь них. По молитве пророка, ведущего их, в течении сорока дней Всевышний общался, и дал завет Свой. Законы вечные. Сказал Он, чтобы из рода Э’Лиффия были поставлены священники и первосвященник, которые пасли бы народ верный и творили жертвы пред ликом Его. Ибо Азатарон и священничество его, ставшее таковым по природе, было сокрушено. Настало время священничества рода и крови. И получив откровение у горы Екдер-Арзут, то есть огненного железа, получив законы для народа, они двинулись на север.

– Они ещё что-то кроме завета получили? Я слышал про Алтарь света.

– Да, - бодро ответил иерарх. – Они получили наказ – сделать из освящённого золота, серебра и дерева особый алтарь, где приносили бы и жертву иную… не такую, какую обычно приносят.

– Так что же дальше случилось с персвосвященничеством?

– И перед тем, как пала десница Его на семерых, выбрал Он из среды люда того, на кого возложил великое священничество, чтобы служениями и жертвами он окормлял народ духовной благодатью. И служил он Единому, и воздавал жертву, и было дано ему нарекание – «Первосвященник», за достоинство среди других священников, избранников для службы Господней, - Первосвященник захлопнул книгу. – Рассказы Бытия, глава пятидесятая, стих тринадцатый. Есть ещё подробная история в Истории Бытия, но короче будет так.

– Это из Предания?

– Да, из Предания. А потом, этот Первосвященник вёл народ верный до земли завета, где и должен был народ Его пребывать, ограждая его от зла, противостоя языческим догмам извращённого мира.

– Предание. Я всегда забываю, сколько там книг...

– Рассказы Бытия повествуют о рождении мира, о первых шагах народов, и как появился царь Азатарон, которому Он дал возможность править, но тот пал. Описывает она как народ для несения истины был избран и как он жил. Книга Пророков же описывает как сбивался род верный и множество пророков, посылаемых Им, наставляли его и возвращали на путь истинный. Почти четыре тысячи лет посылались последователи Его, возглашающие об ошибках народа и возвращении его на путь верный, - поучительно ответил Мэльсхедек.

– Я помню строки оттуда, - вспомнил я чтение Предания в холодных комнатах пирийского убежища.

– Род верного народа никогда не прекращался, - грозно молвил Первосвященник. – Шартру изначально был верен Единому, но отступился, поклонившись твари, выставившей себя богами, а не Творцу. С тех же пор начинается Книга Верных, где описывается долгая история горсти людей, выживающих в изгнании, нищете, но верных Ему.

– И ты хочешь сказать, что тот, кто поклонялся Единому в том пирийском храме был из них?

– Да, тот, кому явилось ведение, был тайно верен Единому. Последний, кого мать наставила в истинной вере.

Интересно, насколько могут меняться люди – тот, кто раньше был светильником веры в Рождённых светом, поднялся на ступень служения невообразимо выше, оставив преклонение твари, сменив его на поклон Творцу. Я внимательно посматриваю на Мэльсхедека, на его голубую ризу поверх хитона и нагрудник с печатями и вижу перед собой не сломленного человека, в лихорадке ищущего нового смысла жизни, а просвещённого и чувствующего истину в новом пути. Я вижу человека, который прикоснулся к чему-то большему, чем просто мудрость.

– Как народ отнёсся к смене веры? – сменяю я тему. – Я слышал, что вы стали… плавно говорить о Великом Господине, что над Рождёнными светом?

– Добрые люди и аэтерна внимают слову новому, живому, - светлое лицо Первосвященника помрачнело. – Но честно признаться, не каждый готов отказаться от старых верований. Святой орден всё ещё поддерживает религию Рождённых светом.

– Как отнеслись власти к новой вере? Мы ведь…, - голос дрогнул от осознания странности происходящего, – утверждаем, что Рождённые светом лишены божественности... не напрямую, но метафорами. Те, кто могут разуметь, разумеют. Утверждаем, что есть только один Бог, а не семь и Он непознаваем, в отличие от тех.

– Святому ордену нет дела до нас, что странно. Меня даже не извергли из сана Первосвященника, а Арантеаль сказал – «можете делать, что угодно, только удержите народ в узде покоя, не покушайтесь на нашу власть и не мешайте строить светоч. Иначе сомнём».

– Вы ещё не сказали, что Рождённые светом пали в бою с неведомым существом? – мой взгляд коснулся окна, в котором отразился красно-синей россыпью лунный свет. – Бунта не было?

– Пока нет. Народ не готов принять полную истину. Сначала, словом и делом мы убедим людей и аэтерна в том, что их боги не боги, и что сейчас нужно направить все силы против неримлян.

– И как же «Не убей», в заповедях, данных одному из великих пророков древности… до прихода Рождённых светом, если верить Преданию? – задал я вопрос, размышлявший на эту тему, прочитавший ещё в первый раз некоторые строки книги. – Те самые, что были на горе Екдер-Арзут.

– Да, Господь призывает нас не убивать, но Он же сказал в Книге Дистиции – «когда колесницы вражьи в количестве огромных, когда воины врага строятся супротив народа твоего и правды Божий, то не бойся, ибо Господин царств идёт вместе с тобой, чтобы сразиться за народ твой», - Первосвященник глубоко вздохнул и посмотрел на меня проникновенно. – Когда враг угрожает тебе лично, можешь и стерпеть. Но когда смерть угрожает твоим близким, возьми оружие и иди на бой.

Я умолк. С Первосвященником я бы ещё поговорил о многом, но вот меня привела меня сюда не мания философских размышлений, а нужда, которая напомнила о себе резким приливом меланхолии и тревоги. Мэльсхедек видимо заметил, что я изменился в лице и озвучил это тяжёлым басовитым голосом:

– Тебя что-то тревожит…

– Фриджидиэн! – крик пронёсся у меня за спиной, и я увидел, как из распахнутых ворот закрытой части храма навстречу несётся кучерявый парень в чёрной рясе, раскинувший руки.

– Исаил! – признал я друга и кинулся к нему в объятия.

Приобнявшись, я отпустил его.

– Фриджидиэн, что в столь поздний час привело тебя сюда?

– Исаил, мне нужна твоя помощь. Точнее даже… не совсем твоя. Как бы тебе объяснить… ты можешь помолиться о Лишари? – наконец-то смог сказать я. – Она умирает, Исаил. Мы должны помочь. Ты только взмолись и ей лучше станет.

– Я понимаю, что ты хочешь, - стал искать отговорки мой друг. – Но оно так не работает. Вера — это не магия, чьи потоки мы подчиняем, а помощь Его невозможно поймать.

– Но… Исаил…, - я весь продрогнул от возможного исхода. – Она же… умирает. Даже лучшие апотекарии не способны помочь ей.

– Есть ещё причины, - железно молвит Мэльсхедек. – И не самые маленькие.

– Какие?

– Ты знаешь, каков мир по Преданию? – неожиданно спросил Исаил, и с блеском страха и вдохновения в очах продолжил. – Это самая великая история, когда-либо рассказанная, в которой есть сюжет о великом предательстве. Ты его знаешь.

– Тель-Ильм…

– Не произноси его скверного имени, - неприязненно пресёк Мэльсхедек. – Суть в том, что народ смертный проклял себя тысячелетиями поклонений мерзким идолищам, погрязая в ереси и безумии и дошёл до того, что власть их принял над собой. Мы находимся в городе, где всё завалено истуканами. И власть инфернальных держателей безумия велика.