Во мрак
Шрифт:
Таран суевериями не страдал, будучи твердо убежденным, что удача – штука неподконтрольная, и полагаться лучше на собственные силы и смекалку.
Правда, появилась у него с годами одна традиция, которой он никогда не изменял. Сложно назвать это ритуалом. Скорее, просто некая обязательная процедура при каждой вылазке наружу, своеобразный моцион. У выхода из наполовину обвалившегося подземного перехода Московской он остановился на несколько минут, как делал это сотни раз до этого. Остановился, чтобы осмотреться, впитать звуки и шорохи, ощутить ритм жизни наземного мира. Так ловцы жемчуга привыкают к ощущению воды перед тем, как уйти на глубину в поисках плодородных морских раковин. Хотя нет. Привыкали. В памяти сталкера всплыли фрагменты увиденной много лет назад телепередачи про океан и его богатства. Казалось, это было в другой жизни. Прорва времени прошла с тех пор, когда побережье океана считалось живописным и желанным местом курортного отдыха. Теперь же радиационный фон, жуткие обитатели глубин и прочие «прелести» изгаженного мира сделали сушу и воду непригодными для обитания человека. Иная экосистема. Чуждая. И с ней лучше держать ухо востро.
Снявшись с места, сталкер двинулся рысцой по Московскому проспекту. Проспектом это место можно было назвать лишь по привычке, в память о днях минувших. Сейчас он скорее походил на каньон с пологими стенами из груд бетона и кирпича, обломков стеновых панелей. Из этих рукотворных навалов торчали, подобно обломкам сгнивших зубов, полуразвалившиеся каркасы зданий. Осталась позади наполовину вросшая в землю буква «М» – единственное напоминание о прежнем «Макдоналдсе». Таран вспомнил, с каким презрением обходил стороной «америкосовский фастфуд» до Катастрофы. Сейчас от гамбургера, да с картошечкой фри он бы не отказался… Рот моментально наполнился слюной.
Впереди раздался шорох. Сталкер выругался, отбросив мысли о еде. Терять бдительность в рейде нельзя. Даже в таком коротком, как этот. Казалось бы, до площади Победы – рукой подать. Каких-то пятьсот метров. Но и здесь не обошлось без нежданных встреч. В проулке, выставив напоказ пухлые бока с лоснящейся густой шерстью, какая-то зверюга сосредоточенно раскапывала кучу мусора. Ошметки мха и камни разлетались по сторонам. Мутант настолько увлеченно ковырялся в земле, что и не заметил чужака. Затем ощутил-таки пристальный взгляд, повернул к сталкеру чумазое клыкастое рыло и тихо зарычал.
В поведении зверя угрозы Таран не почувствовал. Скорее предупреждение, мол, иди своей дорогой, не мешай. Мутант косился на сталкера до тех пор, пока тот не скрылся за углом здания. Судя по всему, имел уже счастье повстречать этих странных двуногих с вытянутыми лупоглазыми мордами (противогазами).
Огибая завалы и озираясь на черные зевы оконных проемов, сталкер неумолимо приближался к логову огрызков. По бокам уже высились две источенных ветром высотки. Дикари называли их не иначе как «рога дьявола», своеобразные ворота в преисподнюю. Таран ухмыльнулся, вспоминая, с каким пафосом эти оборванцы рассказывали про свою колонию. Откуда они взялись и почему до сих пор еще не повымирали, для наемника оставалось загадкой. Грязные, опустившиеся, полудикие… С весьма ограниченным запасом слов, чаще прибегающие к жестам, нежели к человеческой речи.
В метро огрызки спускались редко. Чаще рыскали по поверхности и канализационным системам в поисках того, что еще можно было сторговать жителям подземки. Сплошь уроды, каких свет не видывал. Хотя, оно и понятно. Сказывались как радиация, так и малочисленность колонии. Кровосмешение никогда не шло ограниченным популяциям на пользу.
Ходят слухи, что отчаявшиеся и уставшие от подземной жизни примыкают, в конце концов, к их колонии. Еще поговаривают, что огрызки с удовольствием скупают детей у обнищавших «метрожителей», чтобы хоть как-то оттянуть неизбежное вырождение племени.
Для своего житья-бытья дикари облюбовали мемориал защитникам Ленинграда в центре площади Победы и «Памятный зал» – подземный музей, расположенный под площадью.
Чем ближе Таран подходил к комплексу, тем внушительнее становилась открывшаяся взору конструкция. Когда-то мемориал представлял собой внушительных размеров кольцо, спустившись внутрь которого, можно было попасть к центральной скульптурной группе и вечному огню. Теперь же внешняя радиальная стена более походила на крепостную. Через равные промежутки, вдоль кромки кольца красовались грубо слепленные сторожевые башенки. По всему периметру стену опоясывал частокол арматурных прутьев, утопавших в зарослях колючей проволоки. Оба широких прохода, позволявших когда-то беспрепятственно попасть внутрь периметра, теперь преграждали баррикады, сооруженные из всевозможного подручного хлама, начиная от ржавых остовов автобусов и заканчивая многотонными кузовами грузовиков.
Дабы защитить периметр импровизированной крепости от атак летающих хищников, огрызки возвели над мемориалом настоящий купол из содранных с ближайших крыш кусков кровли и все той же «колючки» – откуда только понабрали столько…
Выбор места обитания племени показался бы странным, если б не подземный музей, внутри которого вполне могла расположиться колония небольших размеров. В «Памятном зале», сооруженном метрах в шести под землей, сталкеру доводилось бывать всего пару раз, причем в юношестве. К сожалению, связанные с экскурсиями воспоминания оставались слишком размытыми, чтобы полагаться на них в текущей миссии. Осталось лишь ни с чем не сравнимое ощущение немого восторга от схождения по лестнице вдоль бронзового фриза с рядом светильников-гильз и чувство благоговения перед мрачным величием просторного, одетого в мрамор зала. Теперь же впечатления предстояло освежить.
Силовой метод решения проблемы наемник отмел сразу, как только получил немой отказ Дыма. Не стоило даже и пытаться противостоять племени в одиночку. Таран решил идти напрямик, надеясь на мирный диалог. Ведь прежде не раз приходилось иметь дело с чудаковатыми обитателями мемориала, и всегда они умели договориться. Что случилось сегодня, и почему огрызки повели себя столь вероломно и нагло – только предстояло выяснить.
Остановившись на почтительном расстоянии от стены, сталкер снял с плеча автомат и отставил руку с оружием далеко в сторону, демонстрируя мирные намерения. Поначалу ничего не происходило. Все так же завывал пронизывающий ветер, и этот неутихающий гул оставался единственным звуком, нарушающим тишину. Озираясь по сторонам, Таран заметил на окраине руин Московского универмага знакомый силуэт – косматый «кладоискатель» все-таки заинтересовался персоной сталкера, оставив прежнее безнадежное занятие. Припав к земле, зверь усердно водил рылом из стороны в сторону, пытаясь на нюх определить, насколько съедобен двуногий, нагло пересекший его охотничью тропу.
Не добавляло спокойствия и опасное соседство крепости огрызков с печально известными Южными болотами, окраина которых виднелась невдалеке. Дикая, нехоженая местность, затянутая дымкой испарений, простиралась далеко на юг, до самых Пулковских высот. Об этом гиблом месте ходит множество слухов. Говорят, именно отсюда забредают в покинутый город самые жуткие твари. А непроходимые топи и фонящая земля напрочь отбивали у сталкеров желание разведать южные пригороды.
Впереди, тем временем, что-то лязгнуло. Как ни силился наемник разглядеть незримых наблюдателей в узких бойницах стены, в предрассветной мгле это было невозможно. В казавшейся монолитной баррикаде отворилась неприметная дверца, из-за которой показался чумазый огрызок в набедренной повязке и новехоньких, на босу ногу, кроссовках. Где только достал, прохвост… Поманив наемника за собой, дикарь поспешил скрыться внутри.
За стеной взору сталкера открылось довольно обширное пространство, сплошь застроенное деревянными подпорками, что поддерживали конструкцию рукотворного купола. Вдоль радиальной стены чадили редкие факелы, в свете которых Таран разглядел груды всевозможной утвари, собранной огрызками со всей округи. Кирпич, шифер, железо, древесина, топоры и кирки, многочисленные предметы быта типа буржуек и мангалов, рюкзаки с палатками… Чего здесь только не было... И все это в скором времени так или иначе перекочует в подземку, для обустройства новых жизненных пространств.
Проходя мимо штабелей с железным прокатом, сталкер покосился на тревожно защелкавший дозиметр. Дикарей, похоже, подобные мелочи не особо волновали. Огрызок в кроссовках вел наемника все дальше, к входу в музей. Редкие обитатели мемориала, попадавшиеся на пути, провожали визитера долгими любопытствующими взглядами, от которых становилось не по себе. Никогда не знаешь, что на уме у этих доходяг…
Загаженный нечистотами и мусором, с закопченными от дыма факелов стенами, спуск в логово огрызков совсем не походил на те широкие и длинные, торжественно-гротескные лестничные марши из юношеских воспоминаний Тарана. Просторные, отделанные мрамором и диабазом вестибюли из верениц ступеней, что вели в чертоги «Памятного зала»… Как ни пытался сталкер настроиться на неизбежные изменения в облике подземного музея, все равно представшее зрелище повергло его в шок. Мозаичные панно, флаги вдоль стен, гранитные витрины с экспонатами – все осталось в прошлом. Просторное помещение музея превратилось в хлев. Наст из подгнившей соломы на полу, кучи тряпья вдоль стен, жаровни с развалами обглоданных костей вокруг и десятки немытых тел, копошащихся кто где…