Во мрак
Шрифт:
Для полноты картины не хватало только стянуть противогаз, чтобы ощутить… Смрадный запах пробился через фильтры быстрее, чем сталкер об этом подумал. Поморщившись, он снял-таки маску. Не стоило проявлять открытое неуважение к вождю. Таран до последнего был уверен, что все случившееся – не более чем недоразумение, и вопрос разрешится в ближайшие минуты. В конце концов, огрызки промышляют торговлей, но никак не каннибализмом. Хоть и выглядят опустившимися, гораздо цивилизованнее тех же людоедов «Исхода».
Минуя спящих вповалку дикарей, он направился к расположенной в стене вместительной нише. За небрежно сшитым из шкур пологом обосновался глава колонии, смуглый парень лет двадцати с лохматыми длинными космами, практически целиком скрывавшими лицо. Несмотря на импозантный внешний вид, Тарану он показался весьма толковым малым. Особо выделялся вождь на фоне соплеменников деловой хваткой и умением вполне сносно изъясняться на нормальном человеческом языке. О том, как появился в племени, предпочитал помалкивать. Да сталкер и не допытывался особо. Не его это дело.
Главное, что друг с другом они ладили, и потому жилище Тарана огрызки всегда стороной обходили. До последнего времени, по крайней мере. Кроме того, с легкой руки сталкера глава племени обзавелся звучным прозвищем. Еще в первую их встречу наемник в шутку назвал вождя «индейцем» – слишком уж подходил тот со своей «прической» и нетипичным цветом лица под стереотипный образ из вестернов. Главе племени звучное слово понравилось, и с тех пор он наказал всем величать себя исключительно так.
У входа в апартаменты сталкера остановили двое громил с копьями, требовательно указывая на автомат в руках. Разоружившись, Таран ступил внутрь. Под ногами оказался поблекший от времени, в жирных пятнах, ковер. Вдоль стен грудами высились горы всевозможного скарба, натасканного сюда, по всей видимости, с одной целью – продемонстрировать благосостояние племени. Иного применения всей этой неработающей рухляди просто невозможно было представить. С интересом оглянувшись, Таран заметил совсем уж неуместные здесь образчики машинерии – принтер, микроскоп, осциллограф…
Тем временем парень, восседавший у дальней стены, нетерпеливо заерзал, пытаясь привлечь внимание наемника. Брови Тарана поползли вверх – в качестве трона вождь использовал просиженное за долгие годы массажное кресло – точь-в-точь такие же стояли в довоенное время в торговых центрах для релаксации уставших от шопинга посетителей. Откинув с лица нечесаные патлы, Индеец явил миру свой царственный лик. Длинный нос, полубезумный бегающий взгляд, плотно сжатые губы...
– Зачем здесь? – Вождь сегодня был немногословен.
– Ты знаешь, – в той же манере ответил сталкер. – Где мой сын?
– Не понимаю, о чем…
К подножию трона упал найденный Тараном амулет. Вождь замер, подавившись заготовленной репликой, и теперь смотрел растерянно то на улику, то на визитера.
– Послушай, Индеец, мы ведь с тобой не первый день знакомы. – Сталкер сверлил огрызка пристальным тяжелым взглядом. – В какие игры ты тут играешь? Зачем послал людей в мой дом?
Вождь молчал некоторое время, нервно прикусывая губу, затем еле заметно кивнул воинам, стоявшим сзади. Тотчас несколько громил выкрутили Тарану руки, поставив его на колени.
– Ты хороший воин, но глупый. Зачем ходил за Большую Воду и разбудил богов?! – Выкрикнул Индеец, поднявшись с трона. – Мы видели их гнев! Огненный цветок на горизонте. Такой же, как тогда, в день конца мира. Огненные цветы – плохо! Боги требуют жертву – племя даст жертву!
– Что за чушь?! Какие, к чертям, боги?! Кто-то устроил взрыв, понимаешь ты, дурья башка! Причем здесь…
– Увести! – отмахнулся вождь. – Извини, наемник, но боги отвернулись от нас, и чтобы вернуть их милость...
Конец фразы сталкер не расслышал. Его потащили к выходу и дальше, в центр зала. Туда, где во времена работы музея располагалась массивная горизонтальная плита с рельефной картой-схемой «Героическая битва за Ленинград». Теперь же, судя по многочисленным бурым потекам и россыпи собачьих и крысиных черепов, инсталляцию использовали в качестве жертвенного алтаря.
Связанного по рукам сталкера бросили на отделанную бронзой поверхность плиты. Обитатели музея, перешептываясь, стали собираться вокруг в ожидании предстоящей экзекуции. Чумазые дети огрызков, подобравшись вплотную, затеяли нехитрую игру. Поочередно они подкрадывались к рослому пленнику в необычном облачении, прикасались к армированной ткани комбеза и с визгом отскакивали, храбрясь и пугаясь одновременно.
Что ж… Подобное развитие событий хоть и являлось маловероятным, но Таран был к нему готов. Пользуясь суматохой, плавно сместил за спиной связанные руки. Сдвинув поясную петлю, обнажил острое, как бритва, лезвие, вмонтированное прямо в кожу широкого ремня. Рассечь измочаленные, полусгнившие веревки не составило труда. Оставалось дождаться вождя. Очень уж не терпелось наемнику поговорить с этим двуличным типом по душам.
Индеец появился в церемониальной одежде. На голове – разукрашенный череп волколака, на плечах – нелепая мантия леопардовой окраски. Приглядевшись, Таран с удивлением признал в куске материи занавеску – по краям виднелись крепежные петли. В руке огрызка блеснул металл. В качестве жертвенного ножа здесь использовали самурайский танто. Не настоящий, конечно. Обычная сувенирная поделка с аляповато оформленной рукоятью, коих до Катастрофы наклепали без меры, заполонив все оружейные магазины. Однако, судя по возбужденным выкрикам огрызков, эта кривая имитация использовалась далеко не первый раз и для предстоящего ритуала вполне годилась.
Как и предполагал наемник, Индеец затянул пространную речь о проснувшихся богах, о предвестниках очередного судного дня, о возмутителях спокойствия, что посмели вторгнуться в запретные территории за Большой Водой… Стандартный набор нелепых суеверий. Странно было слышать подобную чушь из уст вождя. Раньше он казался более мозговитым, нежели его примитивные соплеменники.
Последние ловили каждое слово вождя, подвывая и вскидывая вверх худые, испещренные узорами татуировок руки. До последнего сталкер не мог поверить, что огрызки готовы принести в жертву человека. Пусть чужака, пусть объект нелепых обвинений, но все же – человека. К сожалению, прежнее мнение об этих оборванцах оказалось ошибочным. Теперь Таран видел перед собой не племя, а всего лишь кучку жалких деградантов.
Сменяя затихшего вожака, загремели там-тамы – внушительных размеров колесные диски, перетянутые лоскутами кожи, стояли на треногах по углам зала. Раскрасневшиеся амбалы самозабвенно лупили по ним невесть откуда взявшимися бейсбольными битами. Обитатели музея задвигались, подстраиваясь под ломаный ритм. К алтарю подтягивались все новые зрители.
Пора было заканчивать этот балаган. Для задуманного требовался походящий момент, и он не заставил себя ждать. Потрясая зажатым в руке ножом, ряженый вождь навис над алтарем. Однако Таран не шелохнулся.
– Подумай еще раз, огрызок, ту ли сторону занял? – Сталкер говорил вполголоса, пока Индеец выписывал загадочные пассы руками над его телом. – Ведь ты не настолько глуп, каким хочешь казаться. Стоит ли идти на поводу у толпы?
Но тот продолжал колдовать над алтарем, не реагируя на уговоры. Огрызки в исступлении покачивались в такт завораживающему грохоту барабанов. Глаза дикарей горели адским огнем, а на обезображенных лицах расплывались зловещие улыбки. Ритуал приближался к апогею.