Чтение онлайн

— Как же не собираюсь, обижаете! — сказал Греховный бодро, отряхиваясь от кирпичной пыли и мелкого мусора, который сыпался с подоконника. — Вот он я, Сергей Савельевич. Рад знакомству.

Он протянул отцу свободную ладонь. Папа же не двинулся с места, как восковая фигура. Сидел на краю моей кровати, сложив руки на коленях, и смотрел на Демьяна так, будто перед ним был не парень его дочери, а диверсант, проникший на режимный объект.

— Кхм… — отец прочистил горло. — Здравствуйте. А через дверь уже не проходится?

— Так у вас домофон не работает, — Демьян пожал плечами с видом человека, который объясняет очевидные вещи. — Я звонил снизу минут десять. Никто не открыл.

— И поэтому вы решили залезть на третий этаж? — в голосе отца появились опасные нотки.

— А что мне оставалось? — Демьян, кажется, совершенно не чувствовал угрозы. — Я обещал Соне быть в семь. Вот я. С цветами и вином.

Он перевёл взгляд на меня. В его глазах не было насмешки — только какая-то тёплая, почти виноватая нежность. Как будто он извинялся за то, что влез в окно, но при этом ни капли не жалел.

— А вы, я погляжу, романтик, — сказал отец, и в его голосе зазвучало что-то новое — удивление, смешанное с невольным уважением. — Ну-ну. Проходите на кухню.

Папа встал с кровати, поправил мнимый китель (он был в домашней футболке, но всё равно умудрялся выглядеть так, будто строевым шагом идёт на плац), и вышел из комнаты, бросив на меня короткий взгляд. Что означал этот взгляд — «я тебя убью потом» или «этот мне нравится», — я пока не совсем поняла.

Дверь за отцом закрылась. Я тут же вскочила, подлетела к Греховному и зашипела, как разъярённая кошка:

— КАКОГО ЧЁРТА ТЫ ПРИПЁРСЯ?!

Брюнет стоял, прислонившись к подоконнику, с букетом в одной руке и вином в другой, и улыбался. Улыбался так, будто только что не влез на третий этаж по водосточной трубе, а пришёл через парадный вход с приглашением от самой королевы Елизаветы.

— Так сама же говорила: «Познакомлю с родителями», — напомнил он, не повышая голоса. — Я, конечно, думал, что встреча состоится в более… стандартной обстановке. Но раз обстоятельства изменились, я подстроился.

— Я может передумала! — я топнула ногой, чувствуя, как щёки заливаются краской.

Греховный сделал шаг ко мне. Один. Потом ещё один. Я отступила к кровати и упёрлась в неё бёдрами.

— Передумала? — переспросил он, наклоняясь так, что его лицо оказалось в сантиметре от моего. — А чего ж тогда звонила мне? Целый день игнорила, а потом — бац — и звоночек. Я аж телефон дома на радостях забыл, когда собирался к тебе. Думал, ты уже всё решила. Что мы вместе. А ты, оказывается, передумала.

Греховный говорил тихо, но в его голосе я слышала что-то такое, от чего у меня подкашивались колени. Не злость. Не обиду. Боль. Настоящую, живую боль. Я почти поверила в его сладкие речи.

— Я… — я сглотнула. — Я звонила, потому что… мне ответила какая-то девушка. И сказала, что ты в душе…

Греховный выпрямился, и в его глазах мелькнуло удивление.

— Какая девушка?

— Я то откуда знаю?! Это у тебя надо спросить, Демьян! — я отвернулась, чувствуя, как к горлу подступают слёзы. — Может, твоя новая девушка. Или та блондинка с порно. Мне-то откуда знать, если ты мне не говоришь ничего?

Демьян молчал секунду. Потом поставил вино на подоконник, букет — на мой стол, и взял меня за плечи, разворачивая к себе.

— Соня, — сказал он, глядя мне в глаза. — Посмотри на меня.

Я подняла голову. В его глазах не было насмешки. Только свежая летняя зеленая трава после дождя — таков цвет его прекрасных, таких пьянящих глаз.

— У меня нет никакой женщины. Ни новой, ни старой. Ни блондинки, ни брюнетки. Никого. С тех пор как я тебя встретил — для меня никого больше не существует.

— Но на телефон… — прошептала я.

— Я оставил телефон дома. Спешил к тебе. Волновался. Думал, что ты не захочешь меня видеть после того, что случилось. А ты звонила. И кто-то ответил. Я не знаю кто. Может, подруга Вадима.

— То есть… ты не изменяешь мне?

— Соня, — он взял моё лицо в ладони. — Я люблю тебя. Я ждал тебя четыре года. Я перевёлся на твой факультет, завалил сессию, чтобы быть рядом. Я терпел, когда ты ненавидела меня, когда ты смотрела сквозь меня, когда ты целовалась с этим своим, прости господи, блять. Я не спал ночами, думая о тебе. И после всего этого, ты думаешь, я пойду и найду какую-то другую? Прямо сейчас, когда ты почти моя девушка?

— Почти? — переспросила я.

— Ты пока не сказала «да», — Демьян улыбнулся, и в его улыбке появилась та самая наглая, обаятельная чертовщина, от которой у меня подкашивались колени и замирало дыхание. Он повел плечом, передразнивая. — Так что давай. Скажи всё, что думаешь. И пойдём знакомиться с твоим отцом, пока он там не застрелился от ожидания.

— Демьян, он военный. У него ведь реально оружие есть. И застрелить он может только тебя, тем более после твоего эффектного появления!

— Я знаю, — балагур взял букет, артистично вдыхая аромат лилий, и вино. — Поэтому я пришёл с дарами. Может, повезет, и смилуется твой папаша. Уж маму твою я точно очарую.

Я смотрела на на его растрёпанные волосы, на рубашку, которая была явно дорогой, но почему-то мятая — видимо, пока он лез по трубе, помялась, или наспех надевал и не гладил. На его мощные жилистые руки, которые слегка дрожали. Он нервничал. Мой наглый, самоуверенный Демьян нервничал перед знакомством с моим отцом.

— Ты боишься? — спросила я.

— Безумно, — признался зеленоглазый. — Но херушки! Я не покажу виду.

— Тогда пошли, — я взяла его за руку. — Но если отец начнёт стрелять — я за маму спрячусь.

Греховный усмехнулся, и мы вышли в коридор.

На кухне отец сидел во главе стола. Мать хлопотала у плиты, делая вид, что очень занята, но я видела, как она косится на дверь. На столе уже стояли тарелки, салатница, хлебница и почему-то бутылка водки. Отец, видимо, решил, что встреча серьёзная, предстоит конкретный разговор.