Чтение онлайн

— Ладно, — он встаёт, протягивает мне руку. — Хватит грустить, пора развлекаться и растрясти тарталетки в желудке. Пошли танцевать.

— Вадим… Я совсем не умею.

— Я научу.

Он выводит меня в центр зала, и я чувствую, как на нас смотрят гости. Кто-то улыбается, кто-то шепчется. Я ищу глазами Демьяна, но его нет. Он всё ещё на парковке, видимо. Музыка становится медленная, и Вадим обнимает меня за талию. Я кладу руки ему на плечи, и мы начинаем плавно покачиваться, двигаться в центре площадки.

— Расслабься, Софушка, — шепчет он. — Ты как деревянная.

— Я не деревянная, — я делаю глубокий вдох. — Я просто… слегка пьяна.

— Это заметно, — парень улыбается, и его улыбка — тёплая, озорная — согревает меня изнутри. — Ты так краснеешь, когда пьянеешь.

— Я не краснею.

— Краснеешь, — он ненавязчиво проводит пальцем по моей щеке, и я вздрагиваю. — И это очень мило.

Я чувствую, как между нами пробегает искра. Не та, что с Демьяном — жаркая, опаляющая. А другая — тягучая, сладкая, от которой тяжко дышать. Или это шампанское?

— Вадим, — говорю я, пытаясь вернуть контроль. — Что ты делаешь?

— Танцую, — он невинно хлопает густыми ресницами. — А что?

— Ты… ты слишком близко.

— Это медленный танец, — парень приближается ещё на сантиметр. — Так нужно.

— Вадим…

— Наверное, ты забыла, что я — тоже мужчина, — брюнет говорит это тихо, почти шёпотом, и я чувствую его дыхание на своей щеке. — Больше не дразни меня своими грустными оленьими глазками, Софушка. Если Демьян не может охранять свое сокровище, я обязан помочь брату в этом нелегком деле.

Я замираю. Его рука на моей талии становится тяжелее, и я понимаю, что он не шутит. Он предупреждает. Или проверяет.

— Я не дразню, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Отвожу глаза в пол, следя за тем, чтобы каблуком не впиться в его туфли. — И охранять меня не надо.

— Дразнишь, — Вадим отстраняется, и в его глазах появляется знакомая усмешка. — На всех глядишь испуганно, как Бэмби.

— Я не смотрю так.

— Смотришь, — он отпускает меня, делает шаг назад. — Но я снова забью на твою легкую грусть. Потому что сегодня праздник. И потому что я слишком люблю своего брата, чтобы делать глупости и влезать в ваши отношения.

Я стою, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, и понимаю, что Вадим только что пересёк черту. Или нет? Или это я её пересекла?

Я не знаю, что происходит. Одна секунда — и мы танцуем, и Вадим держит меня за талию, и в его глазах — та самая озорная искра, от которой у меня кружится голова. А следующая — и я вижу Демьяна. Он стоит в дверях лифта, и его лицо… я никогда не видела такого лица. Не на людях. Не при свидетелях. Его передёргивает. В прямом смысле — плечи дёргаются, кулаки сжимаются, и я вижу, как в его глазах гаснет всё человеческое. Остаётся только зверь.

— Демьян… — начинаю я, но он уже не слышит.

Он подлетает к Вадиму. Буквально подлетает — за секунду преодолевает расстояние через весь зал. Я не успеваю моргнуть, а он уже бьёт. Первый удар — в челюсть. Вадим не ждал, не успел увернуться. Он падает на пол, увлекая за собой стул, и я слышу, как трещит ткань его пиджака.

— Демьян! — кричу я. — Прекрати!

Он не слышит. Он бьёт снова. И снова. Вадим пытается закрыться, но Демьян тяжелее, злее, и каждый удар — как выстрел.

— Зачем ты трогаешь её? — рычит Демьян, нанося удар за ударом. — Зачем? Она моя! Моя!

Гости вскрикивают, кто-то отодвигает стулья, кто-то пытается вмешаться. Но Демьяна не остановить. Греховный как машина для убийств. Совершенно слетел с катушек!

— Демьян! — голос Руслана Фаритовича перекрывает шум.

Я не видела, как его отец подошёл. Одна секунда — и он уже рядом. Холодный, расчётливый, как всегда. Он перехватывает руку Демьяна в воздухе, выкручивает её за спину. Демьян дёргается, пытается вырваться, но отец сильнее. Второй рукой Руслан Фаритович хватает сына за волосы, запрокидывая голову.

— Ты как всегда позоришь меня, Демьян! — голос отца — ледяной, даже не громкий, но все слышат.

— Так нехуй звать позорного сына на свадьбу! — Демьян не сдаётся, дёргается в хватке, и я вижу, как его лицо искажается ненавистью. — У тебя теперь новый — милый и пушистый, вот пусть он тебе в старости стакан воды и подаёт! Пусть он в твоей компании ебаной работает! А от меня отъебись, понял?!

— Демьян! — я пытаюсь подойти, но кто-то удерживает меня за плечи.

Анжелика Львовна подходит к Вадиму, который пытается подняться с пола. Она не плачет, не кричит. Просто молча отряхивает его пиджак, поправляет ворот рубашки. На её лице — грусть. Такая глубокая, что у меня сжимается сердце.

— Брат, — Вадим поднимает руки, показывая, что не хочет драться. — Пойдём выйдем, я прошу тебя.

— Завались! — Демьян вырывается из хватки отца, делает шаг к Вадиму. — Завались, я сказал! Не смей называть меня братом! Ты мне — никто, услышал меня?! И не смей трогать мою девушку, сука!

— Демьян! — уже кричу я, ошарашенная его ужасным поведением. — Прекрати! Мы просто танцевали!

— Я видел, как вы танцевали! — он оборачивается ко мне, и его глаза — бешеные, дикие — пугают меня до дрожи. — Не лезь!

— Ты псих! — выпаливаю я. — Настоящий псих!

Он открывает рот, чтобы ответить, но в этот момент между ними входит кто-то ещё.

Молодая девушка с огненными волосами. Я её раньше не видела — наверное, организатор или куратор свадьбы. В руках у неё аптечка — белая, с красным крестом. Она не обращает внимания на Демьяна, не смотрит на отца. Она подходит к Вадиму и склоняется над ним.

— Позвольте, я помогу, Вадим Евгеньевич, — говорит она тихо, и в её голосе — спокойствие, которого так не хватает в этом зале.

Вадим ошарашено смотрит на неё, пытаясь прийти в себя. Его губа и переносица разбита, из носа хлещет кровь, но он улыбается. Криво, с болью, но улыбается.

— Спасибо, — говорит он. — Я в порядке.

— Вы не в порядке, — она открывает аптечку, достаёт вату, перекись. — У вас может быть сотрясение…

— Я привык, — он косится на Демьяна. — Это не в первый раз.

Демьян стоит, тяжело дыша, сжимая кулаки. Руслан Фаритович не отпускает его плечо. Анжелика Львовна смотрит на сына, и в её глазах — невыносимая боль.