Чтение онлайн

О как, у неё и мысли нет, что я не отдам колье?

— Всегда рад помочь прекрасной даме, — говорю я, снова садясь, а сам прикидываю: девица явно не из робкого десятка, явилась и требует своё, хотя это уже моё. — Я собирался сам наведаться к вам в гости. И, признаться, я ожидал увидеть… более зрелую особу. Судя по вашему титулу.

Она, наконец, позволяет себе лёгкую, едва заметную улыбку, но в ней нет ничего тёплого. Сплошная фальшь.

— Мой покойный супруг, барон Илья Владимирович, был большим любителем… молодости, если позволите, так сказать. Ему было семьдесят два, когда папаша, задолжавший ему крупную сумму, предложил в счёт долга мою руку. Мне было восемнадцать. Брак, как вы понимаете, был образцовым. Я — украшение на званых вечерах, он — почтенный старец в кресле.

Говорит она это спокойно, ровно, но в каждой фразе — тончайшая, как игла, язвительность.

— Он скончался ровно через год после свадьбы. На нашей первой годовщине. Подарок, надо сказать, бесценный.

Присвистываю от такой откровенности в первую встречу, а ведь у нас даже не свидание, чтобы она вываливала на меня такие подробности.

— Жёстко. Но практично. И теперь вы — богатая, независимая вдова. С землями и титулом.

— Независимая? — она поднимает бровь. — Отчасти. Земли — да. Титул — да. Но вокруг всегда полно… доброжелателей. Желающих «помочь» юной вдове или отобрать то, что, по их мнению, ей принадлежит не по праву. Вроде нашего земельного спора о роще. Вы, кстати, заявление в суд успели подать?

— Не успел, — честно признаюсь. — Дела поважнее были. Но теперь, глядя на вас, понимаю — тяжба обещает быть увлекательной.

Александра смотрит на меня, явно оценивая нового игрока на доске. А может, и выискивает кандидатуру для новой аферы. Уверен, рука и сердце богатому старику — это идея не только её папаши.

Дело попахивает семейным подрядом.

— Вы не похожи на своего отца, граф. Или на того юношу из лечебницы, о котором ходят разные слухи.

— Люди меняются, баронесса. Особенно когда на них начинают охотиться.

— Охотиться? — в её голосе проскальзывает искренний интерес. — Интригующе. Ну что ж… Колье возвращено. Как я могу вас отблагодарить? Деньгами? Отказом от претензий на рощу? Как-то ещё?..

Она многозначительно смотрит на меня, кокетливо хлопая ресницами. У-у, нет, благодарю, постель мне и Оленька отлично греет. А баронесса может ещё и мозги мне вскипятить — спасибо, пока не рассматриваю никаких отношений, кроме деловых.

Я задумываюсь. Деньги — всегда хорошо. Но с такой союзницей или хотя бы нейтральным соседом может быть выгоднее.

— Пока — ничем, — говорю я наконец. — Считайте это жестом доброй воли нового соседа. А насчёт благодарности… я подумаю и свяжусь с вами. Договорились?

Она снова чуть улыбается, встаёт. Её движения плавные, уверенные.

— Договорились, граф Скорпионов. Вы оказались интереснее, чем я предполагала. Жду вашего звонка. И… будьте осторожнее. В нашем краю красивые подарки часто имеют непомерно высокую цену.

— Могу себе позволить, — усмехаюсь я и подмигиваю баронессе, провожая её до двери. — Всего доброго, Александра Игнатьевна.

Она ещё раз осматривает меня с интересом и кивает. Родион Евграфович почтительно открывает перед ней дверь. Смотрю, как она садится в чёрный автомобиль и уезжает.

Интересная особа, ничего не скажешь.

— Олег! — кричу я.

Через минуту капитан уже в дверях.

— Собирай ребят. Пригони машину побольше, чтобы врачей из подвала загрузить, да парочку гвардейцев с собой возьми. Поедем в больничку, с визитом вежливости.

Пришла пора парочку точек поставить.

Через полчаса мы едем в сторону психушки. В кузове фургона — трое перепуганных санитаров и Николай, который выглядит так, будто пережил десять кругов ада. Он молчит, уставившись в пол.

Подъезжаем к знакомому зданию. Вид у него ещё более унылый, чем в последний раз, когда я тут был. Оставляем машину у ворот, и я с Олегом и ещё двумя пацанами веду наш «живой груз» внутрь.

В приёмной поднимается переполох. Санитары, увидев нас и наших пленников, замирают. Какая-то медсестра с визгом убегает вглубь коридора. И кто тут ещё псих? Как она с реальными сумасшедшими работает?

Ждём недолго. Из-за угла, тяжело дыша, появляется главврач. Его лицо покрыто испариной, щёки висят. Увидев Николая целым, но побитым, а его людей — перепуганными, но живыми, он заметно выдыхает.

— В-всеволод Алексеевич… Каким ветром?.. — пытается говорить так, словно у нас здесь светская беседа.

— Попутным, Георгий Аркадьевич, — говорю я, проходя мимо него прямо в его кабинет, как к себе домой. Сажусь в его же кресло. — Заходи, присаживайся. Поговорим.

Он нерешительно входит, останавливается перед столом. Олег с ребятами остаются у двери, создавая живой заслон, чтобы никакому умнику не пришло в голову нам мешать.

— Я вернул твоих людей, — начинаю я, развалившись в кресле. — Целых и невредимых. Ну, почти. Считай это жестом доброй воли. Жестом, который я более не планирую повторять.

Морозов глотает, а затем его подбородок подрагивает:

— Я… не совсем понимаю…

— Я думаю, понимаешь, — говорю я тише, глядя на главврача исподлобья.

А потом широко взмахиваю рукой, имея в виду всё то, что они тут учудили:

— Вся эта охота на меня, попытки усыпить, подставная дурочка Аня, а потом и наёмники с автоматами… Это всё заканчивается. Прямо сейчас. Ты отзываешь всех своих шавок, прекращаешь любые действия в мой адрес, закрываешь все бумаги, где я фигурирую как псих. И забываешь дорогу к моему дому. Навсегда.

Георгий Аркадьевич пытается собрать остатки достоинства, задирает подбородок повыше, смотрит свысока, но это ему не помогает — выглядит жалко.

— Вы не можете так просто… — начинает он. — У меня есть приказ от вашего опекуна, господина Пересмешникова! Императорский указ о надзоре…

— Пересмешников сейчас решает свои проблемы в Москве, — перебиваю я его. — А в императорском указе точно нет пункта, позволяющего главврачу частной лечебницы, пытаться устранить пациента с помощью наёмных убийц. Это, на секундочку, не надзор. Это покушение на убийство дворянина. Чуешь разницу?

Его лицо становится землистым.

— Это… это клевета! Мы лишь хотели вернуть вас домой!

Я медленно поднимаюсь, обхожу стол и встаю перед Морозовым, почти вплотную. Он отшатывается, упираясь в стену.

— Домой? Я пленил наёмников, Гоша. Они уже вовсю поют. У меня есть врачи, которые подтвердят, что действовали по твоему приказу. В конце концов, Николаша, который сейчас ждёт за дверью, с радостью подтвердит что угодно, если это позволит ему занять твоё тёпленькое местечко.

— Он никогда!..