Чтение онлайн

Ира давится, кашляет, хрипит, хватая ртом влажный, солёный воздух. Это Олег. Его лицо, облепленное ошмётками водорослей, искажено напряжением.

— Держись! — рычит он и, перехватив её в более удобный для себя захват, начинает грести к берегу одной рукой.

Она видит, как другие гвардейцы тоже плывут к суше. Берег недалеко. Кажется, они вернулись почти в ту же точку, откуда начали.

Олег вытаскивает девушку на скользкие от воды и водорослей камни. Она лежит на спине, кашляя, трясясь от холода и шока. Солнце слепит глаза. Мир кажется нереальным, слишком ярким и тихим после того ада.

Капитан тяжело дышит рядом, отряхивается, как медведь. Потом нависает над ней.

— Жива? Дышишь?

— Д-да… — выдавливает она, ещё не в силах контролировать дрожь. — Спасибо…

Олег не обращает внимания на благодарность. Его глаза сужены, лицо напряжено до предела. Он смотрит туда, где они только что вынырнули.

— Надо господина спасать, — говорит он, и в его голосе звучит боевой настрой. — Открывай портал обратно. Сейчас же.

Ужас, холоднее морской воды, обливает Ирину изнутри. Она мотает головой, пытаясь сесть.

— Олег, вам мало было?! — её голос срывается на крик. — Вы видели, что получилось! Это не портал, это… дыра в ад! Я не могу его контролировать! Я не уверена, что смогу открыть портал именно на ту же Изнанку, и тем более — в то же место! Я могу отправить нас всех в лаву или в пустоту!

— Он там один остался! — Олег повышает голос впервые за всё время, что Ирина с ним знакома. — С тварями! На какой-то треклятой Изнанке! Мы его не бросим. Ты слышишь? Мы своих не бросаем. Пробуй!

Она видит в его глазах не просто приказ, капитан искренне переживает за Всеволода. Вина грызёт её изнутри. Это она открыла этот проклятый портал. Это из-за её слабости и страха он превратился в ловушку. Это она не смогла его удержать, когда Сева вышвырнул её оттуда. Она оставила его там.

Слёзы смешиваются с солёной водой на её лице. Она хочет кричать, что не может и боится, но слова застревают в горле.

— Ладно, — выдыхает она, обхватив руками колени. — Я… попробую. Но мне нужно восстановиться. Я пуста. После того провала и удержания… Я не могу даже искру высечь.

Олег мгновенно переключается в режим действия. Он кивает, резко встаёт.

— Сашка, Васька! Бегите в поместье. Всё, что есть из макров, любых, даже самых мелких — несите сюда. Всё поняли?

— Так точно! — оба гвардейца, мокрые и бледные, но уже собранные, срываются с места и бегут.

Олег смотрит на Толика.

— Ты — охранять. Никого не подпускать. Если кто чужой — гони. Если понадобится нейтрализуй.

— Есть.

Потом капитан возвращается к Ирине и слегка улыбается, в его глазах мелькает почти отеческая улыбка:

— Сиди. Дыши. Восстанавливайся как можешь. Они скоро будут.

Ирина кивает, не в силах говорить. Она подтягивает колени к подбородку. Закрывает глаза и подставляет лицо солнцу.

Внутри — пустота и хаос. Её магическое ядро, и без того не самое сильное, сейчас похоже на выжатый лимон. Каналы, по которым текла энергия, горят и ноют, как растянутые мышцы.

А ещё — страх. Глубокий, парализующий страх перед собственной силой. Она увидела, во что может превратиться её неуверенность. Это катастрофа…

Ирина начинает медитировать. Не так, как учили в академии, их методы никогда не работали для неё. Просто дышит, глубоко, медленно. Старается отсечь панику, отсечь образ Севы-скорпиона и жуткие орлиные головы тварей.

Проходит время. Она не знает, сколько. Слышит, как Олег ходит взад-вперёд, его шаги тяжёлые, нетерпеливые. Слышит крики чаек. Чувствует, как влажная одежда потихоньку высыхает на солнце.

И вот, наконец, быстрый топот. Сашка и Васька возвращаются. Они дышат, как загнанные лошади, лица красные. В руках у них холщовый мешок. Васька развязывает его и вытряхивает содержимое рядом с Ириной.

Несколько мелких, тускло светящихся растительных макров, размером с горошину. Два побольше, но потрескавшихся, явно старых и почти истощённых. И один, самый крупный, размером с кулак, но его сияние неровное, пульсирующее — макр с изъяном, нестабильный.

Видимо, всё, что смогли наскрести в доме за пару минут.

— Это всё, что было, — хрипит Сашка. — Евграфыч сказал, граф остальные взял с собой… или продал.

Ирина смотрит на эту жалкую кучку. Этого мало. Слишком мало для такой задачи. Но это всё, что есть.

Она протягивает дрожащую руку. Делает глубокий вдох и начинает впитывать магию.

Энергия бьёт в неё рваными, болезненными толчками. Её тошнит, в глазах темнеет. Но она держится, заставляя своё ядро принимать этот неистовый, дикий поток.

Когда макр, наконец, гаснет и трескается у неё в руках, Ирина чувствует, что наполнена. Достаточно, чтобы попробовать.

Она открывает глаза и тихо говорит:

— Я попробую. Но не могу гарантировать ничего. И… мне нужна точка привязки. Что-то, что связано с графом или тем местом.

Олег думает секунду, потом срывает со своего запястья простой, стальной браслет-цепочку.

— Это его, господин носил недолго, а потом подарил мне, когда я помог ему с одним делом. Уже давно, но всё же. Хватит?

Ирина берёт браслет. В металле нет магии, но есть слабый, почти неощутимый отпечаток. Человека, который был её шансом на новую жизнь и которого она, возможно, погубила.

— Хватит, — говорит она, сжимая цепочку в кулаке. — Все отойдите. И приготовьтесь.

— К чему? — тихо спрашивает Вася.

— Ко всему, — громко отвечает Ира и концентрируется на браслете. — Ко всему…

Прихожу в себя, стоя по колено в чём-то тёплом и липком. Вокруг последствия настоящей бойни. Разорванные, изуродованные туши тех самых орлиноголовых ящеров.

Одному клешнёй голову оторвал, другого жалом проткнул, третьего просто раздавил массой своего скорпионьего тела. Последних, самых упёртых, пришлось добивать уже по-человечески, вернув свою обычную форму и схватив биту.

Поддерживать форму скорпиона больше не мог — ядро гудело и болело, как перекачанная мышца.

Что ж, заварушка вышла знатная, не зря я отказался возвращать дар бога. Он помог мне спасти моих людей и выжить.

Дышу, как паровоз, а руки трясутся. В глазах плавают разноцветные пятна, почти так же, как и медузы по небу. А может, это они и есть. Энергии вокруг — море, но впитывать её сейчас — всё равно что пытаться выпить океан через соломинку. Надо передохнуть.

И вот за спиной раздаётся тихий, удивлённый голос: