Чтение онлайн

— Садись. Говори.

Она усаживается на край стула напротив, складывает руки на коленях и начинает рассказывать. Кратко, по делу, но с жуткими подробностями. Про копию усадьбы на нулевом уровне Изнанки.

Про то, как её захватили люди Пересмешникова. Про их организованные действия, про то, что они что-то искали. Про разговор, который она подслушала: «Проект Василиса», «ключ», «забрать до его возвращения». Она описывает, как выглядела та усадьба — точь-в-точь как наша, только холодная, безжизненная, словно макет.

— Ни хрена себе, — выдыхаю я, когда она заканчивает. — Так у них там целая база. А откуда у них вообще копия нашего дома? Это как вообще работает?

Подзываю Родиона Евграфыча, который как раз проходит мимо со свечами. Он заходит, ставит подсвечник на стол.

— Евграфыч, — обращаюсь я к нему. — Ирина говорит, что на нулевом уровне Изнанки Пересмешниковых есть точная копия нашей усадьбы. Ты что-нибудь знаешь об этом?

Дворецкий замирает на секунду, его лицо становится задумчивым.

— Копия усадьбы… Да, господин, я думал, вы помните. У многих старых родов, чьи поместья стоят на местах с сильным естественным магическим фоном, на сопряжённом нулевом уровне Изнанки со временем возникают… отражения. Не полные, конечно, но очень похожие. Это как тень от дома.

— И у Скорпионовых такая тень-копия тоже была?

— Разумеется. Но после того, как ваш отец… попал в трудное положение и начал распродавать активы, права на использование и контроль над той зоной Изнанки, где находится копия, также перешли к Пересмешниковым. По вполне «законным», — он произносит это слово с лёгкой гримасой, — договорам. Так что да, теперь она принадлежит им.

Вот оно как. Значит, они не просто захватили. Они забрали моё «по закону». Как и многое другое. Но теперь они там не просто сидят. Они что-то ищут. Что-то, связанное с «Проектом Василиса». Ключ.

Я откидываюсь на спинку кресла, и по моему лицу расползается медленная, недобрая ухмылка.

— Ну что ж, — говорю я вслух, глядя на потолок. — Это… ненадолго.

Ирина и Евграфыч смотрят на меня с удивлением.

— Что вы планируете, ваше сиятельство? — осторожно спрашивает дворецкий.

— Планирую, Евграфыч, — говорю я, вставая и подходя к окну, за которым ночь и едва виден багровый отсвет портала на заднем дворе, — навести порядок. Не только здесь. Но и там. В нашей тени. Если это наша тень — значит, принадлежит нам. И пора её забрать обратно. А заодно выяснить, что за «ключ» они там ищут. И, главное — для чего.

В голове уже складывается план. Турнир, чтобы вернуть долги и расписки. А параллельно — разведка. Нужно узнать больше об этой копии, о том, что там сейчас. Нужны люди, которые смогут туда проникнуть.

Ира уже была там. Значит, можно и ещё раз. Но уже не случайно. А с конкретной целью.

Оборачиваюсь к Ирине.

— Отдохни. Выспись. У нас, похоже, появился новый фронт работ.

Я нахожу Алису в зимнем саду. Она сидит в плетёном кресле, смотрит на орхидеи, но взгляд у неё пустой и далёкий. На столике рядом стоит недопитый чай, уже холодный, судя по всему.

— Присаживайся, — тихо говорит она, не поворачивая головы.

Я сажусь напротив, и несколько секунд мы молчим. В теплице душно, пахнет сырой землёй и чем-то приторно-сладким, наверное, какое-то из растений.

Но времени у меня не так много, так что перехожу сразу к делу:

— На каких условиях Пересмешниковы получили Изнанку? Ту, где плантация макров и копия нашей усадьбы.

Алиса вздрагивает, будто её возвращают из далёкого путешествия. Она медленно переводит на меня глаза. В них плещется усталость, а под ними лежат тёмные, почти синие тени.

— Условия… — голос у неё хрипловатый, будто она давно не говорила. — Они обещали тебя вылечить. И… помогать мне, одинокой вдове, вести дела, пока я в трауре, выплачивать дивиденды с остального имущества. Чтобы всё не развалилось окончательно.

Она замолкает, губы её искривляются в горькой, беззвучной усмешке. Пальцы вцепляются в подлокотники кресла, она явно сдерживает гнев.

— Как же я могла быть такой дурой? — шепчет она, глядя куда-то в сторону. — Такая простая, такая топорная уловка. «Мы всё уладим, доверьтесь профессионалам». А я… я была как в тумане. После похорон, после всего… И подписала. Просто подписала.

Она закрывает лицо руками, но слёз нет, только плечи напрягаются.

Я протягиваю руку, кладу свою ладонь поверх её холодных пальцев. Она вздрагивает, но не отнимает руку.

— Ты не дура, — говорю я ровно. — Ты была под заклятием. Не твоя вина, что на тебя нацепили магическую удавку. Не переживай. Я всё верну. Пересмешниковы ещё поплатятся за свою подлость. Каждый получит по заслугам.

Алиса опускает руки, смотрит на меня. В её взгляде появляется слабая, почти невероятная надежда.

— Правда?

— Правда, — киваю я. — Кстати, а ты слышала что-нибудь, пока была в этом своём тумане, про «Проект Василиса»? Может, что-то мельком, обрывками?

Её лицо мгновенно меняется. Всё выражение, каждая морщинка — всё стирается, как будто губкой проводят. Взгляд становится плоским, стеклянным, устремлённым в никуда. Голос звучит ровно, без интонаций, как у заводной куклы.

— Мне об этом ничего не известно.

Мурашки пробегают у меня по спине. Это неестественно. Совсем.

— Пересмешников-младший упоминал это название. «Проект Василиса». Где он мог о нём узнать?

— Мне об этом ничего не известно.

— А про мою мать? Её прошлое, её связи? — спрашиваю я, не отводя от неё глаз, хотя ответа не особо-то и жду.

Та же маска. Тот же безжизненный, механический ответ.

— Я ничего не знаю про твою мать. Мы не были знакомы.

Ага, слышал то же самое, когда спрашивал про маму в прошлый раз. Алиса отвечает как робот.

Она сидит совершенно неподвижно, даже не моргает. Я смотрю на неё, и во рту у меня становится сухо. Это заклятие. Что-то вроде блокировки. Кодовое слово, или тема — и сознание уходит в глухую оборону, выдавая штампованную фразу.