Чтение онлайн

Я становлюсь огромным скорпионом. Энергия бьёт по жилам, давая силу и ясность мыслей даже в этой форме.

Я не церемонюсь. Одним ударом клешни сношу всякую мелочугу с прикроватной тумбочки и проламываю дыру в стене. Штукатурка осыпается кусками, падая на кровать и голову Молота.

Сам он явно в шоке. Слышу испуганный возглас за спиной, топот ног. Видать, кто-то пришёл на шум — это была ошибка.

Щёлкаю клешнями перед носом Василия, а потом наклоняюсь к нему. Молот, который явно был в ступоре всё это время, срывается с места. Я не держу, можно немного и поиграть. Васёк, сверкая пятками и красными трусами, бежит к коридору.

Я иду за ним, не спеша, снося дверь вместе с дверным проёмом. Грохот стоит жуткий, а пыль поднимается и стелется туманом по полу.

В коридоре зажигается свет. Вася стоит недалеко от лестницы. Его мускулистое тело облито потом, которое блестит в свете ламп. В его дрожащей руке зажат короткоствольный револьвер, который он успел где-то по дороге выхватить. Глаза, широко раскрытые от ужаса, смотрят на меня, на огромное членистоногое чудовище, заполнившее собой весь коридор.

Он целится дрожащей рукой. Палец на спусковом крючке.

Я не даю ему опомниться. Стремительно выбрасываю вперёд клешню, сбивая Молота с ног, револьвер с металлическим звяканьем падает с лестницы. Затем я щёлкаю клешнями прямо перед его лицом. Звук — как удар сабель. Понятная всем угроза.

Сообщение прочитано правильно. Страх в его глазах достигает апогея. Он медленно, очень медленно поднимает руки, как бы сдаваясь.

Только тогда я позволяю трансформации сойти на нет. Хитин тает, тело сжимается, принимая привычную человеческую форму. Это занимает несколько секунд. Я стою перед ним, уже снова в своей одежде, немного помятой, но целой.

В коридоре пахнет пылью и потом. Молот тяжело дышит, его грудная клетка ходит ходуном.

Я же широко улыбаюсь ему:

— Ну, здравствуй ещё раз, Василий. Как там тебя по батюшке? Петрович, кажется? — делаю паузу, давая ему осознать происходящее, хотя думаю, это произойдёт ещё не скоро. — Поговорим?

Молот стоит неподвижно. Смертельный страх в его глазах ещё не рассеялся, но я вижу, как понемногу в них возвращается привычная осторожность, попытка оценить ситуацию и собрать остатки самообладания. Он часто дышит, грудная клетка резко поднимается и опускается, но взгляд уже не безумен. Он держится.

Интересно.

Делаю шаг вперёд. Мои ботинки хрустят по осколкам.

— Чего молчишь, Василий? — улыбаюсь я. — Не выспался?

— Что тебе нужно, Скорпионов? — хрипит Молот.

Он пытается взять себя в руки, и это у него даже получается. Не такой тюфяк, как те придурки, что возомнили себя крутыми рэкетирами.

— Мне нужно прояснить один момент, — говорю я, останавливаясь в паре метров от него. — Помнишь нашу первую беседу? Ты тогда уверял меня, что с Султаном не работаешь. Что это просто слухи.

Молот не отвечает и смотрит мне в глаза, не моргая. Его челюсти сжаты так, что я слышу скрип зубов.

— Ну так вот, — продолжаю я, — мне тут одна птичка недавно напела совсем другую песенку. Что на самом деле ты с ним связан. Кто же мне солгал? Ты? Или эта птичка, которой я пару часов назад сломал клювик?

Василий молчит несколько секунд, его взгляд бегает по моему лицу, пытаясь понять, сколько я знаю на самом деле.

— Ладно, — вздыхает он. — Были у меня с Султаном… кое-какие делишки. Не постоянно. И не напрямую, через десятые руки. Информацию добыть, товар переправить, пару чертей припугнуть…

— Это кого, например?

— Не твоё дело, граф, — цедит Молот.

Я подхожу ещё ближе. Теперь между нами меньше метра. Он выше меня и массивнее, но я в его глазах — источник чудовищной силы, которая только что разнесла ему полдома. И он боится, что я снова могу превратиться.

Правда, это не так. Для нового превращения мне нужно снова напитаться маной по самое не балуй.

Но Васеньке об этом знать не обязательно.

— Видишь ли, — говорю я тихо, почти задушевно, — у меня к тебе накопилось несколько претензий. Первая — за ложь. Я не люблю, когда мне врут в лицо. Вторая — за посягательство на имущество моего рода. Третья — за шантаж баронессы Спинороговой. Ты не веришь, что я это серьёзно? Думаешь, просто припугнул?

Я не даю ему ответить и позволяю остаткам силы выплеснуться наружу. Моя кожа на мгновение будто темнеет, становится твёрже. Этого достаточно. Молот непроизвольно отшатывается, спиной упираясь в стену.

— Хочешь, я опять превращусь и оторву тебе что-нибудь своей клешнёй? Какая рука, например, тебе меньше нравится, левая или правая? Или сразу перейдём к чему-то поменьше, но поважнее? — опускаю взгляд на его красные трусы.

В глазах Молота снова вспыхивает первобытный ужас. Он резко мотает головой и цедит:

— Угомонись, Скорпионов. Я… говорю правду. Клянусь. С Султаном контакты были, но редкие. Через посредников. Я его самого ни разу не видел. Никто не видел! Он как тень. Отдаёт приказы, получает долю. Всё.

Я смотрю ему прямо в глаза, долго и пристально. В них сейчас только страх и желание, чтобы наша встреча поскорее закончилась.

Похоже, и правда не врёт на этот раз. Он — крепкий исполнитель, надсмотрщик, но не вхож в круг доверенных лиц призрачного Султана.

— Ладно, — я отступаю на шаг. — Поверю на этот раз. Но запомни — сейчас у тебя будет два дела. Первое — тот список долгов, который ты мне должен был предоставить. Жду его до конца недели. Второе — баронесса Спинорогова. Она больше не твоя игрушка и не твой должник. Все её обязательства перед тобой — аннулированы. Она теперь под моей личной защитой. Если к ней подойдёт хоть один твой человек, если она услышит хоть одну угрозу — я вернусь. И мы продолжим наш разговор уже без слов. Понял?

— Уяснил, — бурчит Молот.

— Прекрасно. Тогда спокойной ночи, Василий. Надеюсь, я больше не потревожу твой сон. Придётся, правда, тебе небольшой ремонт сделать, — оглядываю причинённые мной разрушения и не могу сдержать улыбку.

Весело же было. Мне понравилось.

Разворачиваюсь и спускаюсь по разгромленной лестнице, выхожу во двор. Мои люди ждут, сохраняя бдительность. Видно, что из соседних домов никто не высунулся — или очень испугались, или привыкли не обращать внимания на звуки из дома Молота.

— Всё, — говорю я. — Поехали домой.

Василий стоит посреди разгромленной спальни. Он не шевелится, прислушиваясь к звуку удаляющихся машин. Только когда тишина становится окончательной, он сгибается пополам, упираясь руками в колени, и громко выдыхает. Страх, который он сдерживал, вырывается наружу дрожью во всём теле.

Молот выпрямляется, протирая мокрое от пота лицо. Взгляд падает на револьвер, валяющийся на ковре. Он поднимает его, проверяет барабан. Полный. Так и не успел выстрелить.