Чтение онлайн

В последней трети V века до н. э. разразилось продолжительное противостояние между Афинами и почти всеми остальными греческими полисами, названное Пелопоннесской войной. Прежде чем подошло к концу первое лето этого конфликта, стало понятно, что его не удастся разрешить с помощью широкомасштабного открытого сухопутного сражения. Афины не нуждались в том, чтобы вести подобный бой в целях выживания, а их противники, хотя и обладали превосходящими силами, не могли заставить их вступить в такое сражение против воли. Из-за его превосходства на море и неприступных укреплений, возведенных между Афинами и Пиреем, этот полис нельзя было просто так заставить сдаться. Конечно, на восьмом году конфликта состоялось ожесточенное сражение между афинянами и беотийцами, но оно произошло почти случайно [131] и представляет собой исключение, которое лишь подтверждает правило. При этом на протяжении первого десятилетия войны был осуществлен ряд менее масштабных операций, но не на основном театре военных действий, а на флангах. Именно в них свою эффективность продемонстрировали легковооруженные воины, так как бои велись на местности, лучше всего подходившей для них. Приведу два наиболее ярких примера.

Афинского военачальника Демосфена убедили вторгнуться в Этолию, где была довольно гористая местность. Ему сказали, что, хотя этолийцы многочисленны и воинственны, они живут в далеко расположенных друг от друга неукрепленных деревнях и могут противопоставить ему лишь легковооруженных воинов, в связи с чем их будет легко постепенно завоевать. Он выступил в сопровождении пехотинцев, которых выделили ему союзники, и трехсот афинских гоплитов, не ожидая подхода легковооруженных солдат, за что впоследствии и поплатился. По словам Фукидида, Демосфен с оптимизмом смотрел в будущее, так как удача была на его стороне. Этолийцы собрали силы и атаковали его войско, бросая метательные копья. Когда афиняне надвигались на них, они отступали, а когда те начали отходить, они снова перешли в атаку. Так битва и продолжалась – одни войска отступали, а другие преследовали их, затем они менялись местами, причем положение афинян становилось все более удручающим. Пока у лучников, сражавшихся на их стороне, оставались стрелы и возможность использовать их, захватчики держались, так как этолийцы, не защищенные доспехами, не могли ничего противопоставить их огню. Но затем командующего лучниками убили, а сами они оказались сильно рассредоточены. К тому же афиняне уже успели устать от непрерывно продолжавшегося боя. Потом этолийцы обрушили на них град из метательных копий. После этого захватчики развернулись и побежали, завязая в болотах, из которых они не могли выбраться, и теряясь в незнакомой местности; многие из них погибли, пронзенные настигнувшими их копьями. Большинство из них заблудилось и оказалось в непроходимых лесах, вокруг которых этолийцы разожгли огонь, лишив таким образом афинян последней возможности спастись. Они бежали изо всех сил и во множестве погибали разными способами, и лишь немногим с трудом удалось добраться до моря, откуда они начали свой поход. В этом сражении погибли многие солдаты союзников и около ста двадцати афинских гоплитов. Это были «самые доблестные граждане, которых в эту войну потеряло афинское государство» (здесь и далее цитаты из «Истории» Фукидида приведены по изданию: Фукидид. История. Л.: Наука, 1981. – Пер. ) [132] .

Я пересказал этот фрагмент сочинения Фукидида потому, что в нем наглядно представлены сильные и слабые стороны различных категорий войск во время сражения в гористой местности. Демосфен усвоил урок. В каждом следующем году ему приходилось планировать нападение на небольшой отряд внушавших ужас спартанских гоплитов, запертых на скалистом острове Сфактерия [133] . Выставляя против них легковооруженных воинов, набранных в регионах, где подобный способ ведения войны использовали на протяжении длительного времени, он сумел сломить сопротивление спартанцев, которые, к удивлению всей Греции, сдались. Это был наиболее заметный успех Афин, военное и дипломатическое значение которого невозможно переоценить. Ранее легковооруженные войска, действовавшие совместно с конницей на открытой местности Халкидики, обратили отборных афинских гоплитов в бегство [134] .

Еще до окончания войны всем, кто был в состоянии это понять, в том числе Фукидиду [135] , стало ясно: несмотря на то что гоплиты продолжали играть крайне важную роль в широкомасштабных открытых сражениях, в сухопутных битвах теперь стали применяться иные виды вооружения и другие способы ведения войны, отличавшиеся от характерных для гоплитской фаланги. Хорошо обученные легковооруженные воины стали цениться очень высоко. Война продолжалась, и обе стороны нанимали умелых гребцов. Таким образом, боевой потенциал греческих государств стал более разнообразным, и военное искусство начало развиваться. Кавалерия оставалась родом войск, который могло использовать лишь несколько полисов, но к IV веку до н. э. применение на суше профессиональных войск отразилось и на стратегии, и на тактике и привело к необходимости составлять армии из более специализированных подразделений, чем те, которые участвовали в военных действиях в Греции прежде.

Сначала я хотел бы рассказать о снабжении таких профессиональных войск, а затем о том, как их использовали, о стратегии и тактике, а также о том, каким образом осуществлялось командование ими. Греческие наемники не были неизвестной прежде новинкой. На протяжении многих лет уже существовало представление о том, что человек может не только в случае необходимости сражаться за родину, но и быть профессиональным солдатом, зарабатывая себе участием в военных действиях на жизнь и получая возможность удовлетворить свою страсть к приключениям [136] . Можно говорить о том, что умение продать свои услуги тем, кто сможет за них хорошо заплатить, сродни искусству. В то время как гоплиты, граждане полиса, сражались рядом с домом и на протяжении непродолжительных периодов, наемники не были ограничены местом и временем. Антименид, брат поэта Алкея [137] , который, воюя на стороне вавилонян, одержал победу над могучим воином, греки, выцарапывавшие свои имена на колоннах в Абу-Симбеле, расположенном далеко на юге Египта [138] , – все они были солдатами удачи, любителями приключений, облаченными в доспехи. Знаменитая песнь критянина Гибрия [139] – это своего рода кредо подобных людей. Многие здоровые и сильные мужчины, выходцы из перенаселенных горных долин Аркадии, покидали свои дома, чтобы сражаться в самой Греции или вдали от нее, нанимаясь на службу к персидским сатрапам или эллинским тиранам. Таких смельчаков греки, жившие в V веке до н. э., стали называть «вспомогательными войсками» (epikouroi), хотя на самом деле они были наемниками [140] . Многие эллины во время Пелопоннесской войны, научившись сражаться, забыли о том, что представляют собой мирные занятия, или стали считать, будто они приносят мало пользы. Поэтому Кир Младший сумел нанять 10 тысяч солдат, большинство из которых было гоплитами, для того чтобы повести их в поход против своего брата царя Артаксеркса и сбросить его с персидского трона. Ему следовало победить всего в одном широкомасштабном сражении, и для этого ему требовались именно гоплиты, а конников и легковооруженных воинов он мог найти в тех частях Персидской державы, которые находились под его властью. Во время битвы между этим войском и армией его брата греческие воины сражались как львы, но оказались не на своем месте, в результате чего Кир проиграл бой и распрощался с жизнью.

Долгий переход от Вавилона к побережью Черного моря научил «десять тысяч» участвовать в любых битвах, демонстрируя при этом удивительную находчивость, характерную для их народа в целом и предводителей, одним из которых был Ксенофонт в частности. Лучшей рекламы для боевых способностей греческих солдат было не найти. Персы все более активно использовали наемников-эллинов, «шерсть собаки, которая ее кусает», но в греческих государствах все еще оставалось множество людей, нуждавшихся в средствах к существованию и находивших их, поступая на военную службу.

В связи с тем, что приемы ведения боевых действий стали более разнообразными, этих людей могли учить сражаться в качестве легковооруженных солдат и обращаться с любыми видами метательного оружия [141] . Образцами для них были воины из некоторых греческих государств, такие как уже упомянутые выше метатели копий из Этолии, но больший интерес для них представляли приемы, использовавшиеся варварами, на протяжении многих столетий применявшими подобное оружие. В первую очередь, греков привлекал опыт фракийцев, создавших весьма оригинальную технику использования метательного оружия. Они были настоящими варварами. Об этом свидетельствует тот факт, что они ели масло. Стремясь высмеять их, Аристофан в своей комедии «Ахарняне» изобразил фракийцев жестокими и безнравственными солдафонами [142] ; возможно, они действительно были такими. Им, подобно тем фракийским наемникам, которые, по словам Фукидида, перерезали женщин, детей и даже животных, пойманных ими на улицах безобидного маленького городка Микалесса, могло быть незнакомо милосердие [143] . Однако война – жестокий наставник, научивший руководителей цивилизованных государств прибегать к услугам таких людей. Под руководством хорошего военачальника, сдерживаемые строгой дисциплиной, они могли превратиться в преданных бойцов.

По аналогии с гоплитами, получившими название от своих щитов, эти войска, построенные на основе фракийской модели, стали называться пельтастами в честь их небольших круглых щитов, не мешавших им передвигаться при поисках безопасного места, откуда они могли спокойно метать копья. Многие выходцы из островной Греции, особенно с острова Родос, были прекрасными пращниками и отличными лучниками (в первую очередь этим умением славились критяне); их можно было нанять для участия в любом вооруженном конфликте. Персов учили пользоваться луком и говорить правду. В древности было распространено почти единодушное мнение о том, что учить критян правдивости бесполезно, но это не помешало им стать прекрасными лучниками. Теория о том, что наемники, которых нанимали для сражений на территории Греции, особенно пельтасты, использовали все более легкие виды вооружения, в целом справедлива. Они сражались довольно небольшими отрядами под предводительством профессионального командующего. Благодаря этому у полководцев появилась возможность использовать подобных воинов для решения разнообразных тактических задач и порождать в них командный дух, имитацию широкомасштабного чувства единства, охватывавшего граждан полиса, составлявших фалангу. Такие солдаты могли сражаться там, где тяжеловооруженным воинам не удавалось построиться в боевой порядок, и они все чаще стали одерживать впечатляющие победы над лучшими из гоплитов.

Подобными подвигами, в первую очередь, прославился афинский военачальник Ификрат, занимавшийся подготовкой пельтастов, среди которых теперь были не только фракийцы. Возможно, на закате карьеры он усовершенствовал их вооружение и оснащение [144] , в результате чего во время самых крупных битв они доказывали, что являются наиболее эффективными пехотинцами своего времени. Их можно сравнить со стрелками, прошедшими обучение у сэра Джона Мура (английский генерал, участник Наполеоновских войн; являлся прекрасным специалистом по подготовке войск; он, использовав ряд методических нововведений, подготовил легкую дивизию в Шорнклиффе близ Дувра. – Пер. ), пытавшегося усовершенствовать английских солдат, которым, несмотря на всю их отчаянную храбрость, не хватало мобильности или меткости, чтобы достичь успеха в открытых сражениях или войне с применением засад, где медленно передвигающимся подразделениям мог быть нанесен значительный урон. Войска, подобные греческим наемникам, можно было использовать в качестве гарнизонов крепостей или укрепленных позиций [145] , так как они, в отличие от армейских частей, состоящих из граждан, находились на постоянной службе. Так как у них не было дома, они не были одержимы желанием вернуться туда. Кроме того, свой гонорар они могли зарабатывать и зимой, в то время как гоплиты были вынуждены сражаться только в благоприятные времена года.

Наемникам не был свойствен местный патриотизм, столь характерный для войск, состоявших из граждан полиса, благодаря чему они, по сути, были аполитичны. Следовательно, они могли служить как эллинским тиранам, так и персидским царям и сатрапам. Эти воины были преданы своим нанимателям и не придерживались демократических принципов, что позволяло нанимателю всецело доверять им. В армии тирана Сиракуз Деметрия I крупное подразделение, состоявшее из наемников, служило противовесом аристократической кавалерии, принесшей городу славу. Такая же ситуация сложилась в войске тирана Фессалии Ясона из Фер. Их можно было учить обращению с новыми военными машинами, которые входили в моду. И наконец, если власти полиса считали бесценными жизни его граждан-гоплитов, то, хоть это и звучит жестоко, наемники являлись «расходным материалом».

Тот факт, что к концу V века до н. э. некоторые эллины стали отправляться в далекие края, чтобы предложить свои услуги в качестве наемников, вряд ли сильно отразился на военном потенциале греческих государств, лишив их человеческих ресурсов. Но среди этих людей вполне могли быть талантливые солдаты, которые, оставшись дома, вероятно, оказали бы значительное воздействие на развитие военного искусства. В первой половине IV века до н. э., очевидно, установилось примерное равновесие между количеством наемников, нанятых греческими полисами, как эллинов, так и иноземцев, и численностью греков, покинувших родину и отправившихся на службу в армиях других стран.