Чтение онлайн

А между тем наша военная разведка всегда была мощной организацией, отнюдь не уступавшей «ближним соседям». Именно ГРУ, а не НКВД удалось сохранить нелегальный аппарат (хоть и с потерями) во время войны и поддерживать связь с известной «Красной капеллой». Ниіже повествуется о деятельности оттавской резидентуры ГРУ, немало сделавшей в области атомного шпионажа. Тайное стало явным в результате бегства в сентябре 1945 года шифровальщика резидентуры И. Гузенко. По сути дела, это привело к первому звонкому провалу после войны, открывшему глаза многим западным политикам на масштабы шпионажа верных союзников по антигитлеровской коалиции. Статья построена на западных материалах, в том числе и на интерпретации событий самим Гузенко. Не последнюю роль в бегстве Гузенко якобы сыграла печь для сжигания документов, которой, зловеще хохоча, резидент КГБ в Оттаве стращал и без того запутанного шифровальщика.

Ох уж эта печь! В «Аквариуме» перебежчика ГРУ Резуна, выступающего под скромным псевдонимом Суворов, сотрудникам ГРУ в воспитательных целях прокручивают фильм о сжигании в печи заживо изменника Родины. Увы, эта же печь перекочевала даже в книгу почтенного А. Кабакова.

Можно ненавидеть и КГБ, и ГРУ, но совсем не обязательно представлять эти организации сборищем тупых психопатов, зачумленных перспективой Грядущей Печи, ибо тогда становится непонятным, как эти люди могли проводить хитроумные операции, одно упоминание о которых до сих пор будоражит весь мир.

Михаил Любимов

В июне 1943 года полковник ГРУ Заботин, шифровальщик Игорь Гузенко и майор Романов прибыли в Канаду на место новой службы. Чуть позже приехали остальные: подполковник Мотинов, майор Василий Рогов, лейтенант Павел Ангелов, капитан Юрий Горшков и другие. Все сотрудники военной разведки имели прикрытие — официальные должности переводчиков, секретарей, шоферов и т. д.

К тому времени Канада уже четыре года участвовала в войне на стороне союзников. Ее промышленность выпускала самолеты, танки, шила обмундирование, канадские солдаты участвовали в боях на заморских театрах военных действий. В Советский Союз по «Программе канадской помощи СССР» шли вооружение, военные суда, продовольствие. Официальным инспектором на канадских предприятиях-поставщиках был майор Соколов, который еще до прибытия Заботила начал создавать в Канаде агентурную сеть.

Впрочем, Москва с 1924 года имела в Канаде информаторов — в основном лиц, сочувствующих коммунистическим идеям. Самыми активными из них были: член парламента Фред Роуз (настоящая фамилия Розенберг, родители — выходцы из России) и Сэм Карр (в действительности Шмуль Коган, родом из-под Винницы). Последнего в 1929 году направили в СССР для обучения основам марксизма-ленинизма, организации забастовок, шпионажу и диверсиям.

Естественно, национальный секретарь компартии Канады Сэм Карр и партийный функционер, член ЦК Фред Роуз стали агентами разведывательной сети полковника Заботина. Они занимались также вербовкой наиболее лояльных к СССР канадских партийцев.

Появление в Канаде советского посольства (и аппарата военного атташе) совпало с началом поражения фашистских войск. Сталинградская битва вызвала волну ликования в Канаде, премьер-министр Мак Кензи Кинг лично поздравил сотрудников посольства с разгромом немцев на Волге, принцесса Алиса и генерал-губернатор (наместник английской королевы) устроили прием в честь советского посла Зарубина.

Приемы прошли и в советском посольстве, бывать на них стало делом престижным среди канадцев, и возникли даже очереди желающих. Из них Мотинов и Заботин отбирали тех, кто будет полезен в дальнейшем, и целенаправленно обрабатывали их…

Рассказывает генерал Мотинов: «У премьер-министра Мак Кензи Кинга была своя шифровальная служба, влезли мы и туда — удалось склонить к сотрудничеству шифровальщицу. Полученную от Черчилля телеграмму она давала читать сначала нам и только после этого докладывала Кингу. Бывало, Сталин читал послание Кинга Черчиллю раньше, чем британский премьер-министр Правда, как всегда с женщинами, вышла маленькая неувязка — встречалась она при передаче документов с Пашей Ангеловым и влюбилась в него по уши.

— Она все время целоваться лезет, — жаловался Ангелов.

— Ну и что, мог бы и поцеловать…

— Не могу я так.

— Если для дела надо, то и ведьму поцелуешь. Как начальник приказываю — целуй!

Спустя некоторое время докладывает: «Поцеловал-таки, но противно». А ведь она потом на следствии его имя ни разу не упомянула…»

Крупной удачей военной разведки в добыче атомных секретов стало привлечение к сотрудничеству канадских ученых, входящих в Национальный исследовательский Совет и исследовательский отдел Министерства обороны. Ими стали Дэнфорд Смит (кличка Надо), Над Мазерал (Багли) и Израэль Гальперин (Бэкон).

В марте 1945 года поступила информация:

«Бадо сообщает: наиболее секретные работы ведутся по ядерной физике… Бадо полагает, что с этим связана покупка правительством завода по производству радия; он же передает доклад о работе Национального исследовательского Совета…»

В связи с этим резидентуре поставили задачу:

«…Уточните у Бадо, сможет ли он получить уран 235, и предупредите его об опасности. Попросите его представить детальное письменное сообщение о заводе по производству радия».

Примерно в это же время Мотинов подготовил текст телеграммы в Москву:

«… стадии строительства находится завод по производству урана. Инженерный персонал будет набираться из Макгильского университета. В результате экспериментов с ураном установлено, что он может стать начинкой для бомб. Американцы развертывают широкие исследовательские работы, вложив в это 660 миллионов долларов».

Однако не все завербованные ученые активно работали на советскую разведку. Израель Гальперин (Бэкон) старался уйти от заданий, о чем сообщал связной.

«…С ним стало трудно работать, особенно после того, как я попросил его достать уран 235. Он заявил, что это невозможно… Бэкон объяснил мне теорию атомной энергии, которая, возможно, известна вам. Он отказался представить в письменном виде информацию и дать фотографию. К моим запросам относится с большой неприязнью…»

Возможно, чувствовал Бэкон-Гальперин, что вскорости настанет расплата…

Но самым большим, пожалуй, достижением военной разведки в Канаде стала вербовка английского ученого по имени Аллан Най Мэй (Алек), который кстати говоря, в свое время учился в Кембридже вместе с советским агентом Дональдом Маклином.

Еще до того, как Най Мэй прибыл в Канаду, Забо-тину поступило указание из Москвы выйти с ученым на связь и присвоить ему кличку «Алек».

Мэй был серьезным и замкнутым физиком-экспе-риментатором, сочувствовал коммунистам и поддерживал Советы. В апреле 1942 года он был привлечен к английской ядерной программе «Тьюб эллоис». С этого момента Москва особо заинтересовалась им, и вначале 1945 года лейтенант Павел Ангелов встретился с Алеком.

Приехав в Монреаль, Ангелов нашел в телефонном справочнике адрес Алека и, не позвонив ему, явился прямо на квартиру Мэя.