Чтение онлайн

Норитак снял номер в отеле «Лижбоа», к которому примыкает популярное казино того же названия. Избрал он столь суетный уголок города, исходя из интересов дела, которое швырнуло его в эту далекую колонию. В казино легче познакомиться с людьми, установить связи. Наконец, свежие новости тоже не валяются на мощенных булыжником мостовых города, а концентрируются, обмозговываются в стенах игральных залов, которые, как и ведущие мировые телеграфные агентства, работают круглосуточно.

Предварительный план действий Норитака в Макао составили в Лэнгли. Прежде всего перетрясли досье: агент должен иметь багаж знаний на все случаи жизни с запасом. Уточнили, например, что много лет золотой синдикат в Макао возглавлял щуплый старикашка с морщинистым, невыразительным лицом (к справке была пришпилена его цветная фотография) доктор Педро Хосе Лобо. В генерал-губернаторстве колонии он официально занимал доходный пост чиновника по выдачам лицензий на ввоз золота. Набив карманы, он занялся частным бизнесом: купил на уединенном тихоокеанском острове плантацию деревьев какао и частную радиостанцию «Вила Верде», вещающую на многих языках.

От приобретения «Макао газетт» отказался: что проку от издания, которое публикует лишь местные сплетни, извещения о смерти, панихидах или помолвках да пестрит идиотской, навязшей в зубах рекламой зубной пасты! Иное дело радиостанция! Старик ловко использовал эфир для кодированных сообщений своим людям из золотого синдиката. Он еще долго продолжал руководить разветвленной сетью контрабандистов, вывозивших золотые слитки из Макао, доведя технику прибыльного бизнеса до совершенства. Золотой песок зашивали в битую, замороженную для экспорта птицу, подсыпали в рацион вывозимого скота, шили специальную одежду для «курьеров», тачали обувь и портфели с двойным дном. Прибегали и к другим ухищрениям.

Когда доктор Лобо умер, эстафету принял Лян Чон, прошедший «школу» контрабандиста у покойного. Потом и он исчез с горизонта. Однако золотые операции и сделки не прекратились. Теперь ими заправляет некий монстр по кличке «Тигр». Игорный бизнес тоже монополизирован. Его возглавляет местный миллионер, он же — главный экономический барометр Макао, Стэнли Хо. Это в его резиденцию частенько наведывается кинопродюсер Ранмэ Шау, чтобы разделить с ним компанию и испытать счастье на собачьих бегах, посмотреть с денежным «интересом» бой сверчков или сыграть на тотализаторе…

Конечно, контроль ночной жизни Стэнли Хо стоит где-то рядом и с золотым синдикатом, и торговцами марихуаной, но пока это домыслы. Прямых улик нет. А для ЦРУ это не второстепенный вопрос. На авансцене — компрометация владельца компании с английским капиталом «Префьюм энд бразерз текстайл». Средства могут быть разные, предусмотреть следует все.

Минуло две недели, как Норитак объявился в Макао. Он пешком исколесил город вдоль и поперек. Мог с закрытыми глазами добраться до самой его северной точки — каменных ворот с развевающимся над «Портас де Церко» португальским флагом, не затеряться в кривых улочках с погребками, подслеповатыми тавернами, в которых пьют ароматный портвейн и торгуют «зеленым вином»; лабиринтом за-дворков спуститься к Центральной площади. На ней воздвигнут неуклюжий памятник лейтенанту Москита, который залпами пушек по безоружным китайцам ознаменовал захват этой китайской земли. Местные жители на бездарный монумент не обращают внимания; туристы взирают на него с недоумением.

Длинные вечера Норитак старался проводить в казино. Иногда слонялся по залам, присматриваясь к публике, порой сам садился за рулетку. Как правило, ему не везло. Когда он ставил на чет, выигрывали нечетные номера; когда отдавал предпочтенье черному — выпадало на красное. Утешало одно: за проигрыш в казино платит «фирма». Зато, с другой стороны, за проигрыш в операции — расплачиваешься сам.

Владелец «Префьюма» — уроженец британских островов с несколько необычной для истого англичанина португальской фамилией — Джордж Гонсалвиш имел две резиденции: одну в Гонконге, другую (основную) в Макао. Его предприятие быстро развивалось, экспорт текстиля ежегодно возрастал. Гонсалвиш постоянно совершал челночные рейсы между двумя колониальными осколками суши на собственном красном гидросамолетике.

Несколько раз Норитак встречал промышленника в автомашине на улицах Макао, а чаще за рулеткой казино в обществе сухопарой англичанки в дымчатых очках. Местный журналист Алмейда Рангал (с ним Норитак познакомился в баре казино «Лижбоа») равнодушно заметил:

— Когда Гонсалвиш с мадам, ему больше везет. Они давние друзья, не больше. Он женат…

Норитак, разумеется, не считал себя новичком в прокуренных храмах Маммоны — этого мифологического бога алчности и наживы. Приходилось играть в Монте-Карло, Лас-Вегасе. И вот теперь предметом его интереса стал местный синдикат игрального бизнеса, а точнее — его закулисная сторона. Он хотел присмотреться к Гонсалвишу прежде всего через эту замочную скважину. Но для начала нужно было выяснить кое-какие детали.

— Видите ли, — отвечал на вопросы Норитака журналист, — есть официальные цифры годовой прибыли всех казино Макао. Их опубликовала недавно «Макао газетт». Сумма переваливает за 200 миллионов долларов. Из них 12–15 миллионов синдикат «дарует» местным властям в виде отчислений и налогов; финансирует благотворительные организации. В общем, думаю, азартные игры приносят треть доходов нашей экономике, по крайней мере, косвенно. Считают, что все казино проигрывают клиентам примерно 10 дней из каждого месяца. Но в конечном итоге математические законы гарантируют их владельцам полный выигрыш. — Рангал испытующе взглянул на собеседника и несколько мрачно закончил: — А вообще-то лишь несколько доверенных лиц «Сосье-дади ди туризму э диверсум ди Макао» («Общество по туризму и развитию Макао»), обычно называемое «синдикатом», знают, сколько людей здесь играют, кто сколько ставит и как распределяется прибыль. Но эти люди молчат. И откровенно ненавидят любопытных. В солидных казино играют солидные люди. Ну, например, Мартинш, Гонсалвиш или Ранмэ Шау.

Они поболтали еще о разных пустяках. Норитак, накачав журналиста за вечер приличной дозой виски, оставил ему свою визитную карточку «текстильного коммерсанта» и распрощался. О новой встрече договариваться не спешил: разыскать человека в Макао — это не то, что искать пресловутую иголку в стоге сена.

В гостинице Норитак попробовал суммировать собственные наблюдения, разбавив их информацией журналиста. Итак, Гонсалвиш ездит в городе на бронированном «Роллс-Ройсе», женат, дети учатся в Оксфорде, коллекционирует галстуки-бабочки, играет по-крупному, держась за юбку дамы в очках; в близких отношениях с отцом игорного синдиката, имеет собственный самолет. Дружит с кинобратьями Шау. Нити к золоту или, скажем, наркотикам пока не прослеживаются. Никаких признаков его тайных связей с другими спецслужбами нет. Возникает вопрос: нужна ли встреча с Гонсалвишем? Припугнуть санкциями, вручить свою визитку коммерсанта, прощупать психологическую реакцию? Или пока затаиться, ждать случая и в зависимости от конкретной обстановки действовать сразу, решительно, рубить узел одним ударом? Неспроста девиз «кунг-фу» гласит: «Круши, как молния, исчезай, как смерч!» Да, так оно верней.

«Мудрый консул сразу раскусил, что мой вояж связан с чем-то иным. Ну, что ж, возможно, надо было сразу сказать ему: версия о «текстильных посягательствах» фирмы «Префьюм энд бразерз текстайл» на американский рынок — всего лишь ширма, мое прикрытие на всякий случай… Но я не вправе нарушать установку Центра», — расхаживая из угла в угол гостиничного номера, продолжал рассуждать Но-ритак.

Да, истинная причина командировки Норитака заключалась в другом. Об этом он получил разрешение рассказать консулу, своему же сотруднику ЦРУ, лишь за несколько минут до отплытия в Макао, на пирсе, где полностью исключается возможность подслушивания. А суть дела сводилась к недавней истории.

Несколько лет назад Джордж Гонсалвиш вдруг оказался в поле зрения ЦРУ. Полученные из Гонконга сведения серьезно насторожили шефов Норитака, которые отвечали за район Дальнего Востока. (Консул в ту пору работал в посольстве США в Чили и ничего об этом не знал.)

Скандал разразился в Гонконге. Один из сотрудников подразделения секретной британской службы перехвата радио- и телефонных разговоров (ГСХК) неожиданно созвал гонконгских журналистов и стал перед ними исповедоваться. Разоблачив всю неприглядную кухню электронного шпионажа спецслужб страны туманного Альбиона, он призвал общественность принять меры, дабы урезонить Лондон, а сам исчез. Все озадаченно и выжидающе молчали. Наконец первым подал голос против незаконного бизнеса спецслужб Великобритании фабрикант Джордж Гон-салвиш. Так владелец текстильного предприятия, которому, казалось бы, какое дело до электронных ушей, оказался в эпицентре политической бури.

В конце концов взрывоопасные гонконгские страсти резидентура ЦРУ утихомирила, промышленнику сделали внушение, а среди двадцатитысячной армии работников ГСХК учинили жесточайшую проверку на лояльность вплоть до применения детекторов лжи. Этой экзекуции Гонсалвиш избежал, но под колпак ЦРУ угодил. И тут выяснилась другая странность этого молчаливого, немного сумрачного человека: он стоял во главе «Общества защиты животных». Слежка выявила и сферу его деятельности — от Гонконга до Малайзии.