Чтение онлайн

Гонсалвиш проводил недели, месяцы в бесконечных перелетах и переездах. Иногда он отправлялся в непролазные джунгли или безлюдные горы в компании местных проводников, порой брал в компаньоны одного-двух членов общества. Рассказывали, что однажды он едва не лишился собственной головы. Взявшись изучить проблему расселения и сохранности поголовья обезьян в прибрежной зоне Малайзии, Гонсалвиш по неопытности отважился вступить в контакт с воинственной народностью мокенов. Мокены не признают пришельцев, не терпят, когда кто-то пытается проникнуть в их тесный мирок. Гонсалвиша спасла стоявшая в заросшей гавани у поселения мокенов краснокрылая гидропчелка: он успел взмыть в небо и таким образом избежать жестокой расправы.

Но никакие злоключения не могли остановить этого фанатика. Через несколько месяцев он вылетает на остров Калимантан. Задача та же — обезьяньи стада, их жизнь, их миграция. И вот на грани гласности новый скандал. На сей раз возмутителем спокойствия оказался сам Гонсалвиш. Путешествуя по джунглям Калимантана, президент «Общества защиты животных» неожиданно натолкнулся на высоченный забор. Нанятый проводник-переводчик ничего вразумительного по поводу ограды объяснить не мог: «ничего не слышал, ничего не видел, ничего не говорю». Тогда Гонсалвиш сам решил попытать счастья. Он нажал на кнопку звонка. В ответ — гробовое молчание. Тогда раздосадованный президент толкнул дверь плечом. Она оказалась незапертой.

Гонсалвиш перешагнул порог и к своему изумлению оказался… в гигантском обезьяньем питомнике. «Кому он принадлежит? Для чего такой мощный забор? От чьих взоров кто-то прячет вольеры в непроходимых джунглях? Спасибо растяпе, который позабыл закрыть на засов калитку!» — Рассуждая таким образом, Гонсалвиш, как танк, двинулся в глубь территории. Наконец сквозь густую листву деревьев показались зеленые бараки, составленные из гофрированных алюминиевых звеньев — типичные американские казармы, которые ему приходилось видеть еще во время вьетнамской войны. Под тенью грибка сидел человек в пробковом шлеме, без рубашки, в бежевых шортах, тяжелых башмаках и крученых гетрах до колен. Гонсалвиш решительно направился к грибку…

Как встретили незнакомца в питомнике, какой разговор произошел между его владельцами и Гонсалви-шем, с кем он еще виделся на острове для получения информации, до сих пор неизвестно. Но, возвращаясь с Калимантана в Гонконг, он уже обдумывал в деталях план разоблачения очередной западной авантюры — только теперь уже не британской службы подслушивания ГСХК, а Пентагона США.

Дальнейшие события разворачивались самым стремительным образом. В Гонконге Гонсалвиш, прежде всего, пригласил на ужин самых близких друзей, включая, как об этом стало известно значительно позже, журналиста Рангала. В обстановке полной конфиденциальности он рассказал им тайну обезьяньего питомника.

…Несколько лет назад в джунглях Калимантана объявилась группа американцев. Им удалось, подкупив местные власти, нанять чернорабочих и в рекордный срок соорудить питомник с вольерами для обезьян. Из команды рабочих они оставили двадцать человек для отлова приматов и обслуживания питомника. Первое время вольнонаемные в основном занимались регулярной отправкой обезьян в Соединенные Штаты. Точный адрес, естественно, хранился в тайне. Под покровом ночи клетки с маленькими обитателями Калимантана увозились из джунглей в аэропорт, грузились в американские транспортные машины — концы в воду!

Пролетел год. И вот в питомнике появились отец и сын — биохимики США. Тогда же от одного островного селения к другому поползли слухи, что на территории питомника построили бараки-лаборатории. В них завозили ящики с колбами, вакцинами, шприцами, газовыми баллонами и горелками, каким-то «стерильным» материалом. Отец и сын — их фамилии называли здесь на свой лад: Трубарклоты — стали испытывать на обезьянах секретные препараты. У персонала вскоре появились весьма странные дополнительные обязанности — сжигать на костре десятки гибнущих после вивисекции макак. Эта весть тоже получила быстрое распространение.

Но у кочующей по джунглям тревожной информации не было обратной связи: Трубарклоты считали, что об их опытах на острове абсолютно ничего не известно. А еще через несколько месяцев заинтересованным лицам удалось установить, что обезьян отправляют с острова на базы Пентагона, что питомник с лабораторией также принадлежит военному ведомству США. Следы макак были обнаружены, в частности, на военно-воздушной базе Брукс и в некоторых научно-исследовательских центрах, где на них испытывали ядерное оружие, проводили исследования смертоносных гербицидов. Иными словами, Гонсалви-шу удалось собрать достаточный материал, чтобы уличить Вашингтон в преступлении: приматы используются в экспериментах, направленных на военные цели. Систематизированные данные Гонсалвиш намеривался вынести на суд общественности. Но медлил, опасаясь расправы более могущественных врагов.

В задачу Норитака и входило — любым способом торпедировать затею президента «Общества». В совершенно секретной разработке Лэнгли 38-6/Х-8 указывалось:

1. Компрометация на контрабанде золотом или наркотиками.

2. По прибытии на место операции попытаться внедрить своего человека в окружение «президента» и провести соответствующую профилактику.

3. Осуществить пункт 1, если не сработает пункт 2.

4. Дальнейшие инструкции строжайше из Центра.

Пункт 2 не сработал. Журналист Рангал оказался приятелем Гонсалвиша, а иной кандидатуры пока не было. Время подгоняло: от «президента» можно было ожидать атаки в любую минуту. Норитак нервничал.

Подходил к концу сентябрь. В одно ясное, тихое утро Макао проснулся в пестром убранстве рекламных афиш. Они оповещали о том, что 16 октября на городских магистралях состоятся ежегодные автомобильные гонки «Макао гран при». Взрослые болельщики, мальчишки, да и представительницы слабого пола тщательно переписывали с афиш имена гонщиков, порядковые номера заездов. Кто же придет первым?!

— Такой же тотализатор, — вздохнув, заметил журналист Рангал, — что и на бегах. В Макао играют во что угодно. Азарта публике не занимать. Слышал, прибудет кинопромышленник Ранмэ Шау. Он задумал снять фильм. Сценарий с участием профессиональных мастеров «кунг-фу» уже готов. Совместят его с документальными кадрами гонок, и получится лихая лента! Загребет миллион, не шевельнув пальцем. Есть чему позавидовать…

Рангал и Норитак не спеша прогуливались по забитой туристами Приморской авениде. Задержались возле бронзового памятника. Норитак спросил:

— Это кто?

— О, один из старейших губернаторов Макао. Скончался в конце прошлого века. Ферейра да Ама-раль. За портретное сходство и дату смерти не ручаюсь, — Рангал засмеялся. — В школе слыл неуспевающим.

— Сколько же всего губернаторов восседало за всю историю в столь высоком кресле? — с долей иронии поинтересовался Норитак.

— По-моему, перевалило за сто пятнадцать…

— Кого еще, кроме Ранмэ Шау, ожидают на мотогонки? — неожиданно сменил тему беседы Нори-так.

— О, недостатка в важных персонах не будет…

…«Макао гран при» собрал тысячные толпы. На трибуне знать курила дорогие сигареты, в лучах солнца сверкали бриллианты дам высшего света. Авениды города, по которым все 365 дней в году медленно ползут велорикши да попадаются редкие лимузины местных боссов, содрогались от вселенского рева мощных моторов, неистового визга шин. Сизый смрад выхлопных газов повис над особняками, монастырями, храмами, заполнил узкие переулки бедняков, где жизнь столь же безжалостна и неумолима, как сам тотализатор. Среди элиты на трибуне Норитак приметил по-восточному одетых мужчину и женщину, которых прежде здесь не встречал. Выручил услужливый Рангал: