Чтение онлайн

…С этим рассказом, вероятно, соединился другой: о казаках, отправленных на завоевание Индии и возвращенных с Востока сразу же после смерти Павла…» – пишет Н. Я. Эйде льман 49.

Действительно, 8 сентября 1800 г. за ошибки во время маневров были арестованы командир Лейб-Гвардии Гусарского полка генерал-майор Томич и шесть полковников-конногвардейцев – Якимович, Безобразов, Леонтьев, Саврасов, Саблуков и князь Вяземский 50. Но сам Лейб-Гвардии Конный полк в Царское Село не «изгоняли». Он был переведен туда не в качестве опалы, а временно, и по совершенно другой, вполне оправданной причине – из-за перестройки его казарм в Петербурге, причем перевод состоялся в середине июня 1800 г. (т. е. еще до маневров и ареста офицеров), а 15 ноября полк снова вернулся в Петербург 51.

Такова подоплека одного из известнейших анекдотов об эпохе Павла, к вахтпарадам, как видно, не имевшая ни малейшего отношения…

За неудачно проведенный вахтпарад полку чаще всего выражалось «Высочайшее неудовольствие» 52. Вообще же полковые истории фиксируют очень немного взысканий за вахтпарады, но в то же время указывают на значительное количество поощрений 53.

С вахтпарада караулы расходились по своим местам. Для несения караула город был разделен на пять отделений, «применяясь к числу и месту квартирования частей» 54. То есть за каждым из полков гарнизона закреплялся свой район несения караула.

«Каждый караул имел в своем ведении несколько улиц, по которым посылались унтер-офицерские патрули от 8 до 11 часов вечера; они должны были заходить во все трактиры и прочие вольные места и высылать оттуда всех военнослужащих, а в случае сопротивления таковых брать под караул» 55.

Наиболее ответственными являлись караулы, занимаемые Гвардией. Ведь именно она несла охрану императорских резиденций.

«Внешний, или главный, караул при императорской резиденции в составе роты со знаменем во главе с капитаном и двумя офицерами выставлялся поочередно от полков гвардейской пехоты. При смене знамя старого караула относилось в императорские покои, а знамя нового ставилось в стойку в офицерской комнате главной дворцовой гауптвахты. Внутренние караулы в Зимнем дворце в 1797–1799 годах занимал Л.-Гв. Конный полк. В эти годы конногвардейцы, подобно екатерининским кавалергардам, несли службу и во время торжественных выходов… Караульный наряд в такие дни… мог насчитывать от пятидесяти до двухсот человек с литаврами, штандартом и трубачами»56.

Вот перечень караулов, занимаемых ежедневно чинами Лейб-Гвардии Конного полка:

«1) Два внутренних караула во дворце, один к Государю Императору, при 2 обер-офицерах, а другой к Государыне Императрице, при 1 офицере…

2) В Таврическом дворце, с 7 августа 1797 года, очередуясь с гусарами, караул этот был в числе: 2 обер-офицеров, 4 унтер-офицеров, 2 трубачей и 62 рядовых.

3) В Новодевичьем монастыре, при 1 обер-офицере, 1 трубаче и 56 рядовых, очередуясь с артиллериею.

4) В Мраморном дворце, с 22 февраля 1798 года, при 1 обер-офицере.

5) и наконец, в полковой гаубтвахте, при 1 обер-офицере» 57.

«В Михайловском замке после переезда туда Императора главный караул размещался направо от главных ворот – на гауптвахте, выходившей на внутренний двор. Этот караул выставлял все внешние посты и внутренний пост в Овальном салоне в восточной части замка. Внутренние караулы от одних и тех же частей размещались в бельэтаже. В левом аванзале находился караул от Лейб-батальона Преображенского полка в тридцать человек, при обер-офицере, выставлявший главный пост по соседству на верхней площадке лестницы. Кавалергардский полк содержал караул в Мраморном зале рядом с Овальным салоном. Караул от Л.-Гв. Конного полка находился в аванзале Длинного зала»58.

Гвардейцы несли караульную службу и в загородных резиденциях Императора во время пребывания там Павла – с весны до осени 59. В этот период «все гвардейские полки… в отбывании караульной службы сменялись через известный промежуток времени, причем Император лично встречал и провожал каждую часть». 60

Кроме несения караульной службы в императорских резиденциях лейб-гусары и лейб-казаки содержали пикеты и разъезды в окрестностях Петербурга. 61 «Эти пикеты не были чьей-то прихотью. В питерских окрестностях пошаливали разбойничьи шайки, а у полиции не хватало сил, чтобы защитить от них российского обывателя».62 Так что служба гвардейцев была не только придворной…

41 пост занимали в Петербурге артиллеристы: 19 – в арсенале, 7 – в артиллерийском лазарете, 12 – в Артиллерийском и Инженерном Шляхетном кадетском корпусе и 3 – при конюшнях конной артиллерии 63.

Инструкция, в которой четко регламентировался порядок смены и несения караулов, названная «Инструкция караульному офицеру», подписанная (и, вероятно, составленная) А. А. Аракчеевым, была утверждена уже 1 декабря 1796 г. 64

Огромное внимание обращалось на строевое обучение войск, которое до восшествия Павла на престол находилось в запущенном состоянии, а одиночного обучения солдат вообще не велось 65.

В Воинском уставе 1796 г. впервые были даны четкие указания по обучению рекрутов 66. Устав требовал также гуманного, без излишней жестокости, отношения к солдатам и особенно к рекрутам: «Офицерам и унтер-офицерам всегда замечать солдат, которые под ружьем или в должности ошибались, и таковых после парада или учения, или когда с караула сменятся, учить; а естьли солдат то, что надлежит, точно знает, а ошибся, такового наказать…

Когда рекруты или новые люди причисляются к ротам, то капитанам заставлять оных учить офицерам; а когда и унтер-офицер их учит, то и тогда быть офицеру; а особливо такового (рекрута. – Е. Ю. ) определить к хорошему товарищу на квартиру, который бы иногда его учить и его почти воспитать мог; и дабы рекрута не отвратить от своей должности и охоты ко оной… то сперва за учение его не бранить и не ругать, но добрыми словами его приучать, и не вдруг учением его отягощать, а еще менее его бить за учение»67.

За жестокое обращение с нижними чинами офицеры подвергались взысканиям, причем довольно суровым 68.

Весьма обоснованными и полезными были и требования, касающиеся одиночного обучения нижних чинов.

«Новых солдат, которые во время учения в роты определяются, учить… одних, и не прежде ставить к учению в ротах, пока не совершенно все уметь будут делать; ибо в противном случае новых с старыми напрасно мучить. Таковому ж солдату сперьва одному часто стрелять, дабы пороху не боялся, и тем научился как ружьем владеть, так и патронами заряжать» 69.

«Настойчивым и строгим требованием правильного одиночного обучения Император Павел Петрович в самое непродолжительное время сумел привесть в отличное состояние всю армию, и в особенности кавалерию…» – писал К. Манзей 70. Служивший при Павле в Уфимском пехотном полку в далекой от Петербурга Уфе Л. Н. Энгельгардт писал о строевом обучении по новому уставу что «эволюции были просты, требовались только одна точность и мелочи удобопонятные» 71 . Эта положительная оценка устава чрезвычайно интересна – здесь мы слышим мнение простого армейского офицера, далекого от петербургских интриг и привычного служить с полной отдачей.

Ротные и батальонные учения производились в полках «непременно по два раза в неделю» 72.

Судя по данным Камер-фурьерского церемониального журнала, учения – батальонные или полковые – проходили в Петербурге практически в течение всего года либо на Дворцовой площади, либо на Царицыном лугу. Такие учения продолжались обычно 2–3 дня в среднем 2–3 раза в месяц. Таким образом, полк «учился» по 6–8 дней в месяц. Часто батальонные учения, иногда даже с небольшими маневрами «с пальбою», происходили перед разводом караулов 73. Иногда учения батальонов или эскадронов Гвардии проводились под непосредственным командованием Павла или Великих Князей 74.