Чтение онлайн

Я молчала, будто оцепенев. Папа всегда такой серьёзный, такой сдержанный. А тут... такое. Жуть.

– Разумеется, я всё забрал!
– Продолжая мерить шагами кабинет, папа будто бы разговаривал сам с собой.
– Всё, подчистую. Копии уничтожил без возможности восстановления. Лёня разозлился. Сначала давил, что в программу вложены огромные деньги. А ещё плюс плата добровольцам, и людям, и оборотням - суммы выходили астрономические. И они, мол, не должны пропасть из-за моего "чистоплюйства", как он сказал. Потом пытался убедить, говорил, что всё окупится сторицей. Мол, в этих разработках заинтересованы многие, и не только в нашей стране. Огромный военный потенциал. Оборотни быстрее, сильнее, выносливее, умение превращаться в зверя повышает выживаемость. И так далее, и тому подобное. Там целый список преимуществ был. И только один недостаток - оборотнями рождаются, а не становятся. Не существует завода по производству, где их штампуют батальонами. А Лёня хотел его устроить. Конвейер по переделке обычных людей в суперсолдат! И плевать на жертвы!

Наконец остановившись, папа сел на диванчик.

– А их становилось всё больше. Да, их семьям платили. Но прогресса не было, мы стояли на месте. Тогда какой смысл продолжать, если результат всё равно не меняется? Но Лёня настаивал, говорил, что результат должен быть. Но его не было. Я ушёл, программу закрыли. Но Лёня не мог остановиться. Преследовал. Снова начал уговаривать, обещал огромные деньги. Даже не миллионы. Миллиарды. И не рублей. Я отказывался. У меня уже были вы с мамой, я не хотел рисковать. Оборвал все связи. Даже с Игорем. Настя поддержала. Жили как обычные люди. А потом начались угрозы. Или я продолжу работать, или на лабораторный стол положат мою жену. И дочь. Тебе тогда всего три годика было...

Я опешила. Но сказать ничего не могла. Просто смотрела на папу широко раскрытыми глазами. Упершись локтями в колени, он запустил пальцы в волосы. Отчаяние.

– Пришлось согласиться. На этот раз всё было не официально, никому ничего не платили. Людей похищали. В первую очередь, тех, кого не будут искать - бездомных. Но материал ужасный - алкогольная интоксикация, букет заболеваний. С таким невозможно работать. Потом...

На мгновение замолкнув, папа закрыл глаза.

– Потом перешли на детей.
– Голос сочился болью.
– Подростков. Беспризорников, которых тоже не будут искать. Молодой организм, более здоровый, более сильный. Более гибкий - сформировался не до конца, поэтому лучше переносит вмешательство. Тканям проще меняться. Появились результаты. Впервые. Уже не человек, но ещё не оборотень. Что-то среднее. Чудовище Франкенштейна. Живёт на стимуляторах. Разных. "Селена" для полнолуния - он к луне особо чувствителен. "Берсерк", чтобы вызвать полузвериную форму и уничтожить врагов. Вообще всех, кто попадётся под руку. Крайний случай. На обычных оборотней тоже действует, поэтому взят на вооружение военными.

– Это... Джей?.. Олег?..
– вырвалось у меня.

– Да.
– Папиного лица я не видела - только пальцы, вцепившиеся в волосы.
– После него я сломался. Не мог больше работать. Думал, от меня избавятся. Нет. Не знаю, почему Лёня меня пощадил, почему не выбросил. По старой дружбе, наверно.

Теперь все мысли сосредоточились на одном вопросе. Одном-единственном. Я догадывалась, каким будет ответ - он просто не может быть другим. Я не хотела его знать. Но и промолчать не могла:

– Б-брат Игоря.
– Голос дрожал так, что я едва могла говорить.
– Т-тоже т-ты?..

Папа вздрогнул, будто от удара. Молчание. Секунда, другая, третья. Ничего.

Это и был ответ.

Я рухнула на папин стул. Мой отец. Михаил Юрьевич Вавилов. Учёный по призванию, от бога. Считающий, что наука должна в первую очередь служить людям. Творил... такое. Калечил. Уродовал. Детей! Это... да это... это... господи... лучше бы я этого не знала! Ничего!

Нет-нет-нет. Стой, не спеши. Вдох-выдох. Во-первых, ты сама надавила, сама требовала правды. Во-вторых, папа делал это вынужденно. Так ведь? Так. Его поставили перед ужаснейшим выбором! Жизнь близких против жизней сотен незнакомцев. Пусть даже детей. А что бы ты сама выбрала, Анечка? Смогла бы потом жить дальше? Или повесилась на собственной косичке? То-то же. Твой отец - не чудовище. Кто угодно, только не он! Его заставили. Он страдает, видишь? Раскаивается. Искренне. Настоящее чудовище здесь - Леонид Одинцов, ясно? Не смей даже думать по-другому!

Послышался сдавленный всхлип.

Подняв голову, я взглянула на папу - сидит в той же позе, закрыв лицо руками. Плечи дрожат.

Папочка!

Вскочив, я тут же села рядом, обняла.

– Не надо. Прошу тебя, пожалуйста...

Он тоже обнял меня, крепко-крепко прижал к себе.

– Родная моя...
– Голос дрожал и срывался.
– Девочка моя... Прости. Поэтому я и не рассказывал. Прости, прости меня! Я надеялся, что ты никогда не узнаешь. Не испачкаешься. Это ничтожно. Малодушно. Знаю. Но я так хотел, чтобы моя Анечка могла гордиться своим отцом! Чтобы в её глазах я был учёным, а не... не...

– Всё хорошо, - прошептала я, сглатывая слёзы.
– Я по-прежнему горжусь. И очень тебя люблю. Ты слишком строг к себе. Ты был вынужден...

– Нет... это не оправдание... Сегодня я снова посмотрел в глаза Олегу. Он знает, кто его создал.
– Папа снова вздрогнул.
– Ты себе не представляешь...

– Нет, - как можно твёрже оборвала я.
– Не надо. Не думай об этом. Ты был вынужден. Если Олег этого не понимает - его проблемы.

– Аня...

– Это правда. Слышишь?

Папа снова замолчал. Мы сидели, обнявшись, я чувствовала, как запах отчаяния медленно слабеет. Но полностью не исчезает. Он как бы затаился до следующего удобного момента. Ну и пусть. Главное, что сейчас всё кончилось.

Через несколько минут папа разомкнул объятья. Отвернувшись, достал из кармана пиджака носовой платок, вытер лицо.

– Ты будешь рассказывать Игорю?
– снова взглянув на меня, спросил папа.

Глаза красные, взгляд напряжённый, но голос уже по-обычному ровный и спокойный.

– Да, конечно!
– Я не сдержала нервный смешок.
– Вот сейчас возьму телефон и всё выложу!

Ни в коем случае! Игорь не должен знать. Девять из десяти - не поймёт. И что тогда будет? Что он сделает? Нет-нет-нет. Эта одна десятая не стоит такого риска. Да и папа вряд ли этого хочет.

– Хорошо.
– Он почти улыбнулся, но, вдруг снова помрачнев, положил руки мне на плечи. Сжал.
– Тогда никому, слышишь? Никому и ни с кем не говори о том, что я рассказал. Это опасно. Я очень сомневаюсь, что Александру нужно, чтобы о его отце стало известно что-то подобное. Особенно сейчас, когда Игорь развёл такую бурную деятельность.

Я задумалась.

– А он на это и давит, верно? Он пытается сделать так, чтобы все обо всём узнали и ополчились на Одинцова, да?

Папа помрачнел ещё сильнее, голос стал жёстче.

– Игорь хочет ломать, но не желает строить. А это уже чревато хаосом и анархией. Что будет, если ему удастся занять место Александра? У Одинцовых много сторонников - начнётся война. И понимают это все, кроме Игоря. К тому же, он мстит не тому. Виноват не сын, а отец. Но Игорю уже всё равно. Лишь бы Одинцов.

Я кивнула.

Ох, как всё закручено, как сложно! Ради личной мести Игорь готов развязать войну, пожертвовать сотнями жизней... ради чего? Папа жертвовал ради нашей с мамой безопасности. А Игорь? Ну отомстит он - и? Это исцелит его брата? Что-то я дико сомневаюсь. А если ничего не изменится - какой смысл? Неужели, жажда мести настолько сильна, что Игорь не хочет понимать таких элементарных вещей? А тут ещё и Серёжу похитили - ещё один повод. А уж что случилось с Надеждой Дмитриевной...

Стоп. А вот это уже была инициатива Одинцова. Если верить этому "Джею", конечно. Его послали, чтобы, так сказать, щёлкнуть Игоря по носу, показать, что до него могут добраться в любом месте в любое время. Спровоцировать. Зачем? Чего ради? Или Александру тоже нужна эта война?

Н-да, очередной тупик.

Хотя... Ты ведь знаешь из него выход, Анечка. Хороший такой выход. Просто взять и спросить у Александра. Услышать другую сторону. Правда, муж тебя убьёт за такое. И, кстати, вполне может быть, что правильно сделает - ты же не знаешь, что на уме у Одинцова. Может, ему вообще плевать, что ты его двоюродная сестра, вы общались-то всего несколько раз в жизни. Захватит в плен, как Серёжу, и будет шантажировать Игоря. Угу, а чего ж раньше-то не захватил? Ведь мог бы! Но нет. Всё явно сложнее. Насколько? Почему Александр поступает именно так? Он хочет победить в войне и раздавить Игоря? Или ему просто нужно столкновение, чтобы... что? Кто прав в итоге?