Чтение онлайн

Поток ценных указаний прервала седьмая симфония Шестоковича.

– Извините, мне папа звонит. Секундочку.

Радуясь возможности отвести взгляд, я было полезла во внутренний карман куртки за телефоном...

– Дай-ка сюда.

Но "дядя Игорь" выхватил его у меня из рук! Вот наглость!

– Это Белозерский.
– Быстрый взгляд в мою сторону.
– Всё с твоей девочкой нормально, сидит рядом. Нет. Машина у тебя под окнами. Не надо, сам зайду. Да, прямо сейчас. Поговорить надо. Так что предупреди Кали, чтобы сдержалась хотя бы при дочери. Отбой.

Разговор закончился, но мой телефон по-прежнему оставался в руках мужчины.

– Значит так, - сказал "дядя Игорь", совершенно беззастенчиво ковыряясь в меню. Поёжившись, я невольно покраснела. Как будто в ящик с нижним бельём заглянул, чес-слово.
– Вот тебе мой номер. На всякий случай. Держи.

Кинув мне телефон (едва поймала!), он вышел из машины. Я - следом.

– Что значит "чтобы сдержалась хотя бы при дочери"?

Вёл себя товарищ Белозерский, конечно, бесцеремонно и по-варварски. Это ещё мягко говоря. Но как же любопытно! Папа ведь мне ничего не рассказывает. Вообще. Абсолютно. А тут - другой оборотень! Пусть даже с дурными манерами - не важно. Как они познакомились? Зачем "дяде Игорю" с ним говорить? Как он вообще узнал, что этот его "Серёга" именно здесь? Что за девица? Кто она? Почему нужно держаться от неё подальше? Что такого?

Банан-банан-банан! Сколько вопросов! У меня сейчас голова лопнет! Я ж не усну!

– То и значит, - ответил мужчина. Открыв заднюю дверь, снова взвалил всё ещё бесчувственное тело Макса на плечо.
– Кали меня терпеть не может.

– Почему?
– разумеется, спросила я.
– И почему именно Кали?

– Ты знаешь, кто это такая?

Мы направились в сторону подъезда.

– Богиня смерти и разрушения?

– Именно. Ну и язык у неё длинный.
– Усмешка.
– А меня не любит... там долгая история.

– Расскажите!
– тут же выпалила я.

Но "дядя Игорь" покачал головой.

– Как-нибудь в следующий раз, куколка.

Бе-бе-бе.

– Я не куколка.

– А кто?

– Человек!

– Звучит гордо. Ладно, человечица, открывай давай.

Ну и ладно. Больно надо. Пф.

Я достала ключ от домофона, и через полминуты мы уже ехали в лифте. Чёрт, какой же всё-таки "дядя Игорь" высокий. Я ему чуть повыше плеча. Жуть. Полурослик какой-то. Гном. Йоркширский терьер, вот уж точно. И эта его смесь запахов... Так необычно. С одной стороны, очень странная, а с другой - хочется разобраться во всех тонкостях. Но не зажимать же его в угол и тыкаться носом в руки или шею! Впрочем, такого попробуй зажми - скорее он тебя.

Кхм, нет. "Зажать" - плохое слово... однозначно...

К чёрту такие мысли! К чёрту!

Ну вот, опять щёки горят...

Когда двери лифта раскрылись, наружу я буквально выскочила. Белозерский - следом. Как оказалось, нас уже ждали.

– Аня, ты в порядке?
– тут же спросил стоявший в дверях папа.
– Не ранена?

Я покачала головой.

– Со мной всё хорошо. А вот Макс...

– Посторонись.
– Растолкав нас с папой, "дядя Игорь" вошёл в прихожую.
– Привет, Кали. Надеюсь, тебя успели предупредить?

– Что случилось?
– скрестив руки на груди, спросила мама, не удостоив Белозерского даже взглядом.

Она зла, очень зла. Но обычного для таких моментов "ядерного взрыва" не было и в помине: мама казалась холоднее айсбергов в Северном Ледовитом океане, а взгляд... Да таким взглядом эти самые айсберги раскалывать можно! Такой я маму не видела ещё ни разу. Что же между ними с "дядей Игорем" произошло?

– Волковы случились, - хмыкнул Белозерский, словно не замечая маминого тона.
– С парнем всё нормально. Куда его?

– В гостиную, - ответил папа.
– Аня, помоги, пожалуйста.

Он-то был твёрд, уравновешен и спокоен. Как всегда.

Бросившись вперёд, я включила свет, и "дядя Игорь" занёс Макса внутрь.

– Волковы, как же, - презрительно фыркнула мама.
– Да ты все беды готов на них свалить. Что, один из твоих дружков снова слетел с катушек, да? Иначе ведь ты бы ни примчался, сломя голову.

Белозерский осторожно уложил Макса на диван, головой на одну из подушек.

– Миш, или по-хорошему, или по-моему.
– Выпрямился.
– Мне сейчас не до выяснения отношений.

Голос на удивление спокойный, но мне ужасно захотелось забиться в какую-нибудь норку. Поглубже да подальше.

– Белозерский, - процедила мама с очень нехорошим прищуром, - ещё хоть одно слово, и...

– Настя, я тебя очень прошу, - оборвал её папа, почему-то посмотрев на меня.
– Успокойся. В данном случае, он прав. Нам и впрямь нужно поговорить.

Несколько секунд мама с "дядей Игорем" молча играли в гляделки.

– Надеюсь, оно того стоит, - наконец бросила она и ушла в кабинет.

– Когда вы с ней последний раз...
– раздражённо начал Белозерский, но папа и его перебил.

– Без комментариев, пожалуйста. Иди. Я сейчас буду.

Тот покривился, но спорить не стал.

– Аня, всё хорошо?
– спросил папа, когда за "дядей Игорем" закрылась дверь.
– Точно?

Я кивнула. Как же любопытно!

– Точно. А что происходит? Кто такие, эти Волковы? Тоже оборотни?

– Да. Но тебе во всё это лезть не стоит.
– Пройдя в гостиную, он, сняв с Макса куртку и кроссовки, быстро его осмотрел.
– Скоро очнётся. Присмотришь за ним, хорошо?

– Хорошо. А... почему не стоит?

Спорить с папой я, конечно, не привыкла, да и бесполезно это... Но уж слишком интересно, что же всё-таки происходит.

– Потому что ты ещё не готова.

Опять эта стандартная фраза... Сколько раз я её слышала!

– Мне дядя... кхм... Белозерский... Игорь... или как...

– Игорь Викторович.

– Ну да. В общем, мне Игорь Викторович дал свой номер телефона. "На всякий случай", как он выразился.

Папа кивнул.

– Можешь звонить. Но если что-то действительно случится, то сначала - мне или маме. Его номер - запасной вариант. Договорились?

– Угу. Но может всё-таки расскажешь...

– Ань. Не сейчас.

Ушёл.

Ну вот что за банан! Тайны Мадридского двора, прям! Умру я что ли, если узнаю? Или папа считает, что я глупостей наделаю? Так вроде не совсем идиотка-то. Мозги и рассудительность есть - сам говорил. Угу, говорил. Но чуть что - "ты ещё не готова". А когда буду? Когда на пенсию выйду? Как с трёхлетней, ей богу. С тем же успехом он мог запретить мне выходить из дома - я же такая глупенькая, мало ли что может случиться! Вдруг сяду в машину к незнакомцу. Или буду ночами шататься по подворотням. Или в люк открытый провалюсь. Спасибо за доверие, называется.