Чтение онлайн

А этот гад только продолжал улыбаться.

– Ну и что?

– А то, что... что... ну... козёл ты! Вот так!

Отвернувшись, я было хотела очень гордо удалиться, но Макс не пустил. Снова прижав к себе, взял лицо за подбородок...

...и поцеловал.

Так... нежно. И долго. Сразу стало уютно. Спокойно. И пусть вокруг дождь, ветер, серость. Они вдруг стали такими далёкими-далёкими. Неважными. Словно до этого у меня внутри было открыто окно, а теперь его закрыли. И непогода больше не страшна, в ней даже появляется какое-то очарование. И ныть больше не хочется. И обида забыта.

Ох...

– Так что, мы встречаемся?
– поинтересовался Макс, отстранившись от меня буквально на сантиметр.

Я медленно открыла глаза. Он снова улыбался. Так... светло. Искренне. Ласково. И в то же время немного лукаво. Я видела много его улыбок, но ни одна из них не казалась настолько близкой, настолько родной. Тёплой. Даже нет, не так. Согревающей. Как чай с корицей. Он сладкий, вкусный, но при этом ещё и с эдакой остринкой. Которая как раз и греет лучше любого кипятка.

Или мне так кажется потому что от Макса пахнет чаем?

– Посмотрим, - тоже улыбнулась я, отводя взгляд.

Щёки снова горели, но провалиться сквозь землю почему-то не хотелось. Руки сами собой легли Давыдову на плечи.

– Нет уж, - усмехнулся он.
– Говори сейчас.

Я уже было открыла рот, чтобы ответить... но, поддавшись внезапному порыву, сама поцеловала Макса. Он был совершенно не против. Обнял ещё крепче. Сколько раз я чувствовала его прикосновения! За год не сосчитаешь. Но ещё никогда они не вызывали во мне... такого.

– Ну как тебе ответ?
– оторвавшись, спросила я с усмешкой.
– Разобрал?

Давыдов вернул мне точно такую же.

– Не совсем.

И снова поцеловал.

Господи, ну наконец. Все эти дурацкие метания кончились. Ничто больше не мучило - даже наоборот, стало очень легко, хотелось смеяться, чуть ли не танцевать. Сначала мы пошли в "наше" кафе, ибо Макс и впрямь хотел есть. Но как только он сделал последний глоток чая, я заявила, что хочу гулять. Гулять! Да чтоб я захотела выйти на улицу в такую погоду - воистину любовь творит чудеса! Ну или влюблённость. Ай, к чёрту! Не важно!

Бродили долго. Все места, разумеется, уже давно были изучены до последнего камня, но теперь казались совершенно другими. Например, двор нашего дома. Детская площадка. Ещё несколько дней назад, когда я качалась на качелях, Макс демонстративно закатывал глаза, цокал языком и заявлял, что чувствует себя отцом малолетней дочери. Теперь господин Давыдов просто стоял рядом и уговаривал меня надеть шапку, ибо дождь всё не прекращался. Я, естественно, вредничала: показывала Максу язык и говорила, что ничего надевать не буду. Так этот гад достал остановил качели, достал из моей сумки шапку и напялил мне на голову! А потом ещё и поцеловал вдогонку, мол, чтобы неповадно было в следующий раз. Варвар!

И так везде, куда бы мы ни пошли. Всё по-другому. Я то сама обнимала Макса, то продолжала вредничать. Он улыбался. Грозился укусить. Целовал. Много. Чуть ли не через каждый десяток шагов. И я его. Прохожие смотрели на нас, кто-то осуждающе качал головой, кто-то тыкал пальцем. Ну и что. Ну и пусть. Мне всё равно. Давыдову - тем более.

– Анна Михайловна, вас где черти носили?!
– напустилась на меня мама, как только я переступила порог квартиры.
– Тебе телефон был куплен не для того, чтобы ты его не слышала!

– Мы с Максом гуляли, - ответила я с широкой улыбкой. Просто не могла сдержаться. Достала из сумки мобильник - обалдела. Сорок два пропущенных вызова! Пять от папы и тридцать семь от мамы!
– А что такое? Что-то случилось?

– Помимо того, что на вас недавно напали?
– отрезала мама. Набрав на домашнем телефоне какой-то номер, приложила трубку к уху.
– Это я. Да. Вернулось твоё солнышко. Сияет на всю прихожую. Без понятия. Ты там ещё долго? Ладно, пока.

– Папы ещё нет?
– удивилась я, снимая куртку и сапоги.
– Чего вдруг?

– На работе задерживается.
– Мама продолжала хмуриться.
– Почему ты не отвечала? Мы с отцом чуть не рехнулись!

Я пожала плечами.

– Не слышала. Извини. Со мной всё в порядке, на нас никто не нападал.

Видимо, мой вид был уж слишком блаженным - вместо того, чтобы продолжать ругаться, мама просто подошла ближе. Молча осмотрела меня с головы до ног, заглянула в глаза. Усмехнулась.

– Ясно. А я-то думаю, чем это пахнет от моей девочки. Губы не болят?

Кровь как всегда ринулась к щекам.

– Не-а, - снова улыбнулась я.
– Мне хорошо.

Мама покачала головой. Но уже была не такой мрачной.

– Заметно. Но ещё раз не возьмёшь трубку - мало не покажется.

Я весело фыркнула.

– Бе-бе-бе! Злая ты! Совсем меня не любишь! Родную дочь!

Взгляд мамы как-то странно изменился. Совсем ненадолго, буквально на секунду. В нём появилось... отчаяние? Потом всё стало по-прежнему, словно ничего и не было. Странно.

– Да вообще.
– Снова фыркнула.
– Не повезло тебе с матерью. Бедненькая. А теперь ешь и марш за уроки. Гулёна.

– Точно ничего не случилось?
– спросила я на всякий случай.

– Точно. Иди давай.

Значит, показалось. И слава богу.

Интересно, завтра Макс свободен?..

– Слушаю.

– Хватит тянуть кота за яйца.

– Здравствуй, Игорь. Хватит на меня давить. Я поговорю с Аней, когда будет удачная возможность.

– То есть, когда девочка уйдёт на пенсию.

– Это уже детский сад.

– Нет, Миша. Это стена. К которой ты сам себя припёр своей чёртовой осторожностью. Значит так. Даю неделю. Потом говорю с ней сам.

– Ты меня шантажируешь?

– Предупреждаю. Мне надоело терять время впустую.

– Это - моя дочь! Она - школьница! Ей, чёрт возьми, шестнадцать!

– Я в это время уже зарабатывал.

– Игорь...

– Нет. В конце концов, для неё так будет безопасней. Сам знаешь.

– Ладно. Хорошо. Я поговорю с ней... на днях.