Чтение онлайн

И мелькали чалмы, среди которых иногда попадались даже зелёные [3] , не только сзади — для понукания их носителями отстающих, но и в самых первых рядах, заведомо обречённых.

Вскоре атакующие стали падать не только поскользнувшись или споткнувшись, но и сражённые казацкими выстрелами. Сначала ядрами из длинноствольных пушек — прицельно на такую дальность из них стрелять невозможно, однако здесь целиться особой нужды не было, на приступ шли десятки тысяч, жертву снаряд находил практически наверняка, если не в прямом попадании, так рикошетом. Эффективнее были бы бомбы, но их запас несколько поистратили при обстреле лагеря в предыдущие дни, а селитры для изготовления пороха, пороховых мельниц для большого казацкого войска по-прежнему не хватало. По выплавке же чугуна Вольная Русь уже входила в число европейских лидеров, правда, во многом, благодаря всеобщему разорению на континенте.

Затем в бой вступили казаки, имевшие винтовки — это слово с лёгкой руки попаданца уже вошло в оборот. Эти не палили наперебой, а с самого начала пытались выцелить кого-то из командиров. Издалека это удавалось куда реже, чем хотелось самим снайперам. Всё же дымный порох очень плохо подходит для прицельного поражения на больших расстояниях — слишком малую скорость вылета пули даёт. Да и ветер вносил в точность попадания свои коррективы. Однако уже в полукилометре от бастионов смертность янычаров и священнослужителей, которые вели за собой райя, стала стремительно расти. Заодно доставались свинцовые «подарки» и всем, кому не повезло оказаться рядом.

Наконец, первые из скорее бредущих, чем бегущих турок, подошли до невидимой им, но очень хорошо просматриваемой с валов частой цепочке мраморных булыжников, тянувшихся в двухстах саженях от передних углов бастионов. Их расположили там заранее, тщательно выверив расстояние до бастионов, замазав внешние стороны каменюк, чтоб по ним не могли ориентироваться враги. С трудом дождавшись этого момента, открыли огонь и самые нетерпеливые обладатели гладкостволок. Пули Нейслера — «грибы» — спокойно долетали на такое расстояние и калечили бездоспешных райя. Разве что некоторых спасал мешок с землёй. Большинство при таком счастливом попадании всё равно падали, но могли встать на ноги. Могли — в данном случае — не значит, что спешили, несмотря на холодность и влажность почвы, некоторые хитрованы пытались перележать атаку. Но мало кому удался подобный фокус — янычары и священнослужители шли в толпе райя, среди прочего, и для пресечения таких способов дезертирства.

«Это я хорошо придумал — выложить видимые только нам цепочки из заметных издали камней, одновременно замаскировав их с обратной стороны. Теперь любой имеющий глаза может определить приближение врага на расстояние в двести и четыреста метров (или, приблизительно, сто и двести сажен) от бастионов. Где же я это вычитал… чёрт… — отступившая, вроде бы, головная боль — как затаившийся на время коварный противник — ввинтилась в виски со скоростью сверла электродрели. Аркадий зажмурился и с трудом удержался от инстинктивного желания схватиться за голову руками. — Фу… да и тот самый чёрт с ним, с тем, у кого я идею спёр. Пригодилась и ладно. Чтоб я ещё хоть раз позволил копаться в своей башке… хрен им всем! От Хмеля до родной супруги, обойдутся без новых девайсов и песен другого времени [4] ».

Постепенно счёт убитых и раненых (в подавляющем большинстве также обречённых на смерть) перевалил с сотен на тысячи. Этот фактор пока не сказывался на течении приступа никак — слишком большое поле как бы маскировало многочисленность жертв. Тем более что гибли, прежде всего, те, кто добрался до невидимой им полосы в сто сажен от бастионов, а немалая часть штурмующих преодолевала дальнюю от крепости часть поля. Да и не очень-то поприсматриваешся вокруг когда, обессилевший от недоедания и болезни, тащишь в руках тяжёлый мешок. Зато недостаток сил у атакующих, камни, ямы и бугры на поле всё сильнее и сильнее замедляли турок. Делая из них удобные мишени, причём большая часть пострадавших от огня с бастионов принадлежала к сохранившим силы и опередившим основную массу райя.

Всего на внешнем обводе крепости стояло более ста пушек — от длинноствольных морских до лёгких трёхфунтовок и похожих на ночные горшки без ручки мортирок. Часть разместили в казематах с ограниченным сектором обстрела, остальные поставили на бастионах и валах. Там же, поверху, засели около десяти тысяч казаков. Всем стрелковых позиций не досталось — размеры крепости Созополь умышленно сделали небольшими, чтоб малым гарнизоном уверенно отбивать атаки огромного войска. Поэтому часть запорожцев и донцов заняла места сзади паливших во врагов, подавая им заряженные ружья и давая возможность поддерживать ураганный темп стрельбы.

Правда, вскоре те, кто занял позиции в казематах, вынуждены были резко сократить свою скорострельность — вентиляция не справлялась с дымом от выстрелов. Да и палившим с валов регулярно приходилось делать перерывы — в ожидании, когда ветер отнесёт плотные белые облака, окутавшие всё вокруг. К их счастью погода стояла прохладная, да с неслабым ветром с моря, что позволяло попадать, а не пулять в белый свет.

Пересёкшие стосаженную линию далеко дальше продвинуться поначалу не имели никаких шансов. Именно на них инстинктивно сосредотачивался огонь паливших как на стрельбище казаков и, учитывая количество стволов у защитников крепости, вопрос был не в том, что убьют, или не убьют сумевшего дойти так далеко, а в том — как скоро подстрелят. Вот когда из этих «везунчиков» образовалась широкая полоса в полсотни метров, среди подходивших к ней стал заметен недостаток решимости в стремлении продолжить штурм. И без того передвигавшиеся со скоростью черепахи, да ещё с передыхами по пути, достигшие места плотно усеянного трупами предшественников райя замедлялись до улиточной скорости. Потом, будто не решаясь наступать на убитых, а то и раненых мусульман, останавливались совсем и начинали усиленно вертеть головой, осматриваясь. Воинов такая картина вряд ли смутила бы, однако для забитых работяг идти по трупам не обращая внимания на свист пуль на окутанные пороховым дымом, будто извергающийся вулкан, валы… да и адреналиновый выброс в кровь после накачки в лагере у них давно сошёл на нет — уж очень тяжело дался путь через мокрое грязное поле с грузом. К тому же, священнослужителей, ободрявших и понукавших райя к приступу, казаки выцеливали в первую очередь.

Вот, бросив мешок, повернулся и пошкандыбал прочь от Созополя один человек, затем другой, третий… стали сбрасывать свою тяжёлую ношу люди, не дошедшие и до середины поля между гиреевским лагерем и крепостью. Штурм закончился. К удивлению Аркадия муллы и янычары в задних рядах остановить это бегство не пытались. Разве что понукали к выносу в лагерь раненых, где это возможно.

С отходом турок, прекращением штурма, сонливость на Аркадия навалилась как лавина с гор. Правда, небольшая — серьёзные лавины грохочут на уровне тяжёлой артиллерии. Вроде бы мягко, почти не слышно — лишь несильный гул в ушах, но сметая всё на своём пути огромной массой. Однако он держался не хуже героя сказки Андерсена, стойкого оловянного солдатика. Правда, без скандинавской невозмутимости. То и дело широко зевал, вводя в соблазн недоспавших также атаманов, постоянно хлебал чёрный как смоль и термоядерно-крепкий кофе — чувствуя при этом, что ещё чуть-чуть, и он польётся из ушей, но спать не ложился. И старался всё делать в движении, потому как не то, что сидя, даже неподвижно стоя он начинал выпадать в осадок. К векам, будто кто тяжести привязал, если не гири, то гантели уж точно — для их удержания в поднятом положении приходилось прилагать неимоверные усилия.

«Блин! Какого чёрта я с зажигалками связался?! Спички надо было делать, спички! Вставил бы сейчас их в глаза и сколько сил смог бы на этом сэкономить… чёртова погода и чёртов же недосып! И чёртовы же турки, опять какую-то пакость затеяли, иначе какого хрена с повторным штурмом тянуть? Двигаюсь уже как протухший зомбя, хорошо хоть не воняю соответственно. Господи, дай сил дотерпеть!»

С праведностью и пониманием религиозных тонкостей у попаданца по-прежнему имелись серьёзные проблемы — поминать бога всуе, да нередко с именем антагониста мог и в одном предложении. В другом месте ему бы давно засветили очищающий костёр, тем более с такой широкой славой колдуна, но среди казаков и не такие оригиналы встречались.

Шуткой юмора, фантасмагорией выглядело прошлогоднее событие вызвавшее немалые пересуды по всей Европе. Прекрасно осведомлённый о сомнительности его личности, римский папа не побоялся отправить в Чигирин нунция, специального посла с широчайшими полномочиями, для вручения ордена Золотой шпоры, второго в иерархии ватиканских наград, Аркадию Москалю в ознаменование огромных заслуг в борьбе с агарянами и защите католиков. Естественно, в грамоте на орден слово «чародей» не фигурировало.

Казалось бы, о каком обмене посольствами между Ватиканом и Чигирином может идти речь? На Малой Руси от католиков незадолго до этого избавились — частично перебив, частично насильственно перекрестив, частично вынудив бежать прочь. Можно сказать — враг католицизма, если не под номером один, то где-то рядом в списке. Однако для государственного деятеля, коим, автоматически становится человек избираемый главой римско-католической церкви, вражда легко может смениться союзом и наоборот. Резня католиков на Малой Руси была прошлым, пусть и недавним, а угроза магрибцев Риму — настоящим. Именно их успешный налёт на предместья Рима с разграблением двух монастырей вынудил понтифика искать помощи у злейших врагов.