Чтение онлайн

Одно дело — нагрянуть неожиданно, вопреки логике и здравому смыслу, и совсем другое — атаковать когда тебя ждут. Между тем, зоны возможного наступления нисколько не расширились, полосы захлёстываемые прибоем, метров пять-шесть. То есть полоса-то была шире, но сунувшиеся в неё в сторону моря очень быстро становились его жертвами — удар штормовой волны грозное явление природы. Длинные, узкие колонны врагов старались двигаться по ним как можно быстрее. Но шторм-то не утих, идти в под ударами волн по мокрому песку быстро не в человеческих силах, а в крепости их уже ждали. И встречали, если и не гостеприимно, то горячо. Из сотен разнокалиберных стволов.

Из-за узости незаминированных подходов, турки передвигались плотной массой и защитники Созополя этим воспользовались полной мерой. Пули и картечь выкашивали врага. Понаблюдав за боем с минуту Аркадий обнаружил, что враги не приближаются, а отдаляются. Нет, они не побежали и не пятились — просто их убивали, сбивали на землю раненными быстрее, чем они успевали подходить. Завалы из тел не образовались только из-за особенностей полосы наступления — волны и здоровых-то то и дело сшибали с ног и утаскивали на верную погибель в море. А уж раненые не имели шансов уцелеть совсем. Прежде чем кануть в глубинах, тела некоторых сражённых воинов будто переходили на сторону казаков, осложняя путь своим же товарищам, превращались в одно из сложных препятствий. Несомые волнами трупы таранами сносили живых, или подворачивались им под ноги, вынуждая спотыкаться и падать.

Не выдержав этих испытаний, кое-кто из врагов попытался прорваться к крепости немного в стороне от моря и попадал на минное поле. Стрелки за такими искателями нехоженых дорог охотились редко, предпочитая палить в вынужденно плотную массу большинства идущих на приступ. Но хотя бы добежать до рва в этот раз никому не судилось. Осенью для достаточно мощных мин вырыли избыточно широкие ямы, обложив корпуса взрывных устройств щебнем. Теперь любой подрыв мины означал не только смерть неосторожного, на неё наступившего, но и поражение осколками и камнями многих его соратников. А неосторожные отбегали от товарищей в сторону недалеко, видимо и ров можно было форсировать только по краю. Под ногами таких нарушителей порядка раздавались взрывы и их уже безнадёжно мёртвые, искорёженные тела падали на мокрую землю, одновременно с ними и валились те, кому «повезло» поймать осколок. Учитывая обстоятельства, подавляющее большинство хоть сколь-нибудь серьёзно раненых или хотя бы потерявших равновесие в полосе прибоя пережить бой шансов не имели.

Гляделось всё в неярком свете костров ожившей гравюрой на батальный сюжет. Мультфильмом. Чёрно-серым, другие цвета и оттенки в ночи не просматривались. Наверное, наступающие уже не пытались соблюдать тишину — подбадривали себя воинственными возгласами, вскрикивали от боли, но из-за канонады с бастионов и валов расслышать что-то от них было мудрено. Более всего, пока необъяснимо, в этой мрачной картине массового убийства Аркадия поразила её продолжительность. Избиение, другими словами такое действо назвать трудно, продолжалось минут пятнадцать, если не больше [1] . Ни одного выстрела в ответ Аркадий не заметил, нанести казакам ущерб турки сегодня могли только сблизившись с ними вплотную, в рукопашной.

«Подключить, что ли, миномёты? Ребята наверняка уже стоят у своих миномётных — в смысле бомбомётных — батарей. Хотя… не стоит. Запас мин мал, когда новые подвезут неизвестно, да и дороги пока, чёрт бы их подрал, эти бомбы. Приходится, волей или неволей, и войну делать экономной».

Наконец, шедшие на смерть, будто заколдованные её не замечать, турки дрогнули, замялись и побежали. Некоторое время стрельба по ним продолжалась, однако из-за плохой видимости вскоре большинство потеряли врагов из виду и стрельбу прекратили. Несколько минут самые азартные стрелки продолжали отстрел раненых или выцеливание теней на грани видимости и за оной, но вот и они затихли — их, скорее всего, приструнили младшие командиры войска. В виду той же экономии боеприпасов.

Судя по доносившимся с противоположенного фланга звукам, там всё произошло и закончилось малоотлично от здешнего боя. Три центральных бастиона враги даже не пытались атаковать, они принимал в бою незначительное участие. Вероятно, их коменданты разрешили поддержать товарищей только лучшим стрелкам. Учитывая отвратительную видимость, такие действия были разумными.

Осознав, что спектакль окончен и в третий раз этой ночью вряд ли повторится, характерник отошёл от бойницы. Ложиться спать уже и пробовать не стоило, он приказал попавшему на глаза джуре приготовить крепкого кофе. Вспомнив о минометчиках, отослал другого джуру распустить их на отдых.

«Итак, можно теперь быть уверенным, что знания врага о крепости много больше, чем хотелось бы. В чём-то даже больше наших — они точно знали о возможности перейти вброд ров на участках у моря. Мы-то как раз, ведать об этом не ведали. Характерно, что по дороге к центральному форту турки наступать и не пытались, хоть на ней ведь тоже мин нет, упорно пёрлись по прибойным полосам, где и без обстрела недолго на тот свет переправиться. Ударит волна посильнее по ногам и здравствуй дедушка Нептун! Или кто там у мусульман утопленниками заведует? Ладно, будем посмотреть, откуда у нас во рву броды образовались? Чего-то вроде как о возможности слышал, но где, когда и от кого — тайна великая есть. Дьявольщина, даже сесть орлом и подумать, повспоминать, и то времени нет!»

Пока Аркадий пил кофе небо стало сереть. Именно сереть, потому как посветлело оно нескоро, часа через три. Погода к улучшению никаких тенденций не проявляла, ветер неистствовал по-прежнему, морось превратилась в дождь, температура хоть превышала ноль по Цельсию — судя по незамерзающим лужам — но очень ненамного. Причём и днём из-за густой облачности и дождя видимость не порадовала.

— Москаль, ночью-то, в темень ишо турки подошли! — подскочил к нему молодой рыжебородый казак.

— Где?!

— Та вона же, гляди! — протянул руку тот.

Но как не всматривался характерник в плотную пелену дождя, рассмотреть толком ничего не смог. Вероятно, увидеть вдаль в такую погоду мог только очень зоркий и наблюдательный человек. Решив поверить на слово, Аркадий принял к сведению сообщение.

«Однако ночной штурм мог стать успешным, если подкрепление сравнимо с прибывшими вчера днём. Выбей даже мы их из крепости, всё равно ведь потом новых штурмов не смогли бы выдержать из-за потерь — сами-то наверняка тоже кровью в ночной резне умылись бы. Ситуация разворачивается всё более неприятно. Вот и старайся для добрых людей — мы Гирея на трон посадили, а он норовит нас со света сжить. Не помню, чтоб приходилось читать о подобных турецких хитростях, и казаки ни о чём таком не рассказывали. Придётся всё время быть настороже, вряд ли поганые сюрпризы этим закончатся».

Аркадий разослал гонцов ко всем полковникам и атаманам, имевшимся в крепости, приказывая им явиться на военный совет. Конечно, такой шаг был рискованным — кто-нибудь из них в жажде вожделенной булавы мог затеять бучу для её вырывания у нагло присвоившего желанный символ власти колдуна. Однако гарнизон по составу можно было прировнять к усиленной дивизии, по меркам этих времён, так и к небольшой армии, а у него элементарно не хватало опыта руководства столь многочисленными коллективами во время военных действий. Стоило чётко распределить права и обязанности командного состава, озаботиться получением полезных советов по организации дальнейших действий.

В этот день ему судилось остаться не только без сна, но и без завтрака. Вскоре явился Назар Нестеренко, да не сам, а с влекомым двумя дюжими запорожцами пленником. Выяснилось, что казаки заметили шевеление у вала, не поленились спуститься, связать турка, оглушенного телом собственного товарища, упавшим на него. Бедолагу тут же допросили и, отбив второй штурм, потащили к требовавшему пленника начальнику.

Военнопленный выглядел неважно. Точнее — совсем плохо. Даже в вертикальном положении его поддерживали с двух сторон казаки, юрук фактически висел между ними, бессильно согнув ноги в коленях и склонив голову. Впечатления грозного и бесстрашного воина, способного пойти на штурм мощной крепости в прибойной полосе он не производил.