Вольный огонь
Шрифт:
Эран — посмотрел на книгу. На тёмный переплёт. На потёртые углы — от сотен рук, которые держали её до него. На корешок — где золотые буквы почти стёрлись, но ещё читались.
— А поправки?
— Поправки на полях, — кивнул старик. — Чьей-то рукой. Мелким, уверенным почерком. Кто-то — прочитал, проверил и — дописал. Практические замечания. Корректировки формул. Предупреждения. Не знаю — кто. Но — знал дело. Это видно.
— Сколько?
— Два серебряных за все три. Старое издание «Компендиума» одно стоит три, если найти покупателя. Но... — старик посмотрел на Эрана. Долго. Прищуриваясь. Как будто — видел что-то за грязной курткой и худым лицом. — Ты — первый за год, кто спросил про алхимию. Первый за год. В городе — двадцать тысяч человек, и никому — ни одному — не нужна алхимия. Скидка — за интерес.
Эран — достал деньги. Два серебряных — положил на прилавок. Монеты — звякнули о дерево. Чисто. Тяжело.
Взял книги. Прижал к груди. Как другие прижимают — детей. Или — оружие.
— Спасибо.
— Не за что. Приходи ещё, — старик — уже отвернулся, вернулся к своему прилавку, к своей полутьме, к своим книгам. Но — добавил, не оборачиваясь: — И, парень. «Компендиум» — читай с карандашом. Там — много чего, что нужно проверять. Не всё, что Тэррис написал — правда. Но всё — стоит проверки.
Ночью — читал.
Склад. Темнота. Храп Дэна. Сопение Тикса. Тишина Мыши — она не храпела, не сопела, просто — была тихой, как тень. Рэт — спал чутко, вполглаза, как спят все, кто привык к опасности.
Эран — лежал на боку, подложив мешок под голову. Книга — перед лицом. Свет — Эфирный огонёк, крошечный, размером с ноготь, укрытый ладонью. Тёплый, ровный, золотистый. Света — хватало ровно на одну страницу.
«Компендиум» — оказался золотой жилой. Не россыпью — жилой. Системной, структурированной, глубокой. Тэррис Мудрый — писал не как поэт и не как мистик. Он писал — как учёный. Как инженер. Как человек, который разобрал механизм на части, понял, как он работает, и записал — чтобы другие могли собрать.
Систематическое описание взаимодействия Эфира с органическими и неорганическими субстанциями.
Глава первая: «Эфир — не сила. Эфир — среда. Как вода — среда для рыбы. Как воздух — для птицы. Маг — не создаёт Эфир. Маг — направляет. Изменяет. Формирует. Зельевар — направляет Эфир через материю, изменяя её свойства. Каждое вещество — имеет свою «Эфирную ёмкость» — количество Эфира, которое оно может принять без разрушения. Превысить — опасно. Не превысить — неэффективно. Найти точку — искусство.»
Это — Эран знал интуитивно. Но — видеть это записанным, формализованным, сведённым к формулам — было другое. Это было — подтверждение. Доказательство того, что его интуиция — не случайность. Что он — делает правильно.
Поправки на полях — чьей-то рукой, мелким, уверенным почерком — были ценнее основного текста. Практические замечания, которые Тэррис не включил или не знал:
«Внимание: насыщение корня валь-дуба Эфиром свыше порога 3.2 ведёт к деструкции клеточной структуры. Зелье — теряет свойства. Не передерживать!»
Эран — остановился. Перечитал. Ещё раз.
«Порог 3.2.» Что такое «3.2»? Единица измерения — непонятная. Не описана ни в Травнике, ни в записях Грэма. Но — номер страницы, где Тэррис описывает систему измерения Эфирной насыщенности, Эран нашёл в оглавлении. Страница — сорок семь. Читал — полчаса. Понял: Тэррис разработал шкалу — от 0 (отсутствие Эфира) до 10 (полное насыщение, за которым — разрушение). Каждый ингредиент — имел свой порог. Корень валь-дуба — 3.2. Болотный мох — 5.7 (выносливый, терпит много). Ягоды крэт-куста — 2.1 (хрупкие, перенасытить — легко).
Эран — вспомнил. Вспомнил, как он — передерживал. Каждый раз. Вливал Эфир — щедро, от души, не считая. Его мазь — работала. Но — он чувствовал: что-то не так. Лёгкая нестабильность. Край формулы — размытый, как акварель, которую задели мокрым пальцем. Теперь — понял. Он — перенасыщал корень. Клеточная структура — деградировала на краю. Не разрушалась полностью — но теряла целостность. Мазь — действовала, но — срок хранения сокращался, стабильность — снижалась, и где-то на третий-четвёртый день зелье начинало мутнеть.
Скорректировал. Мысленно — перестроил формулу. Уменьшил поток на стадии обработки корня. Добавил — паузу: десять секунд без Эфира, чтобы клетки «отдохнули», потом — снова поток, но мягче.
Следующая партия — сваренная по скорректированному рецепту — вышла лучше. Значительно. Мазь — плотнее, однороднее, стабильнее. Запах — чище. Цвет — ровнее. Срок хранения — он не мог проверить точно, но — чувствовал: дольше. Намного дольше.
Маллер — заметил. Не сказал ничего — торговцы не хвалят поставщиков, это правило. Но — заказал больше. Одиннадцать единиц на следующую неделю вместо восьми. И — поднял цену за бальзам. Без объяснений.
Этого — было достаточно.
Конец третьей недели работы с Маллером. Вечер. Поздний, тёмный, промозглый — зимний Кэлдор тонул в сырости и раннем мраке. Фонари — масляные, мутные, — горели через один: город экономил. Улицы — пустели рано. Стража — редела после второй смены: людей не хватало, беженцы — прибывали, гарнизон — растягивался.
Задняя дверь конторы Маллера. Два коротких стука. Один длинный. Пауза. Скрип засова. Дверь — открылась.
Эран — вошёл. Мешок — за плечами, тяжелее обычного. Десять единиц. Рекорд.
Маллер — принял. Поставил на стол. Открыл каждый горшочек, каждый флакон. Понюхал. Проверил консистенцию — палочкой, деревянной, специальной, которую он хранил для этого. Посмотрел на свет — каждую ёмкость, по очереди, методично. Привычка. Двадцать лет привычки. Доверяй — но проверяй. Особенно — если доверяешь.
Поставил последний горшочек. Кивнул — себе, не Эрану.
— Рен, — сказал он, не поднимая глаз. Голос — тише обычного. Тише — и серьёзнее. — Я слышал — слухи. На рынке. В порту. В нижнем городе.
— Какие слухи?
— Что кто-то продаёт магические зелья. Без лицензии. Без Гильдии. Что — ходят, спрашивают. Что — Гильдия интересуется.
Эран — знал. Знал — раньше, чем Маллер. Сенсорика — работала каждый день, каждое утро, каждый вечер. Он — видел того мага. Гильдейского. Молодой, лет двадцати пяти, в добротной куртке, с ровным Эфирным фоном. Ученик — крепкий, может пограничный Адепт. Ходил по порту — не патрулировал, а искал. Методично, от причала к причалу, от таверны к таверне. Спрашивал. Показывал — горшочек, похожий на эрановский. «Видели? Кто продавал? Откуда?»