Чтение онлайн

Лира — подошла. Спокойно. Не бежала — шла. Ровным шагом, с прямой спиной, с лицом — непроницаемым, как стена. Подошла — к торговцу. Встала — рядом. Посмотрела — вверх, в его красное, потное, разъярённое лицо.

Сказала — три слова. Тихо. Так тихо, что Тикс — стоявший рядом — не расслышал. Торговец — расслышал. Побледнел. Разжал — руку. Тикс — упал, вскочил, побежал. Стража — прибежала, увидела — ничего. Торговец — за прилавком, мрачный. Девчонка — рядом, смотрит. Мальчишка — нигде.

— Что ты ему сказала? — спросил Рэт потом. В складе. Вечером.

Лира — пожала плечами.

— Что его жена знает про его любовницу. И что я — знаю его жену.

— Это — правда?

— Нет. Но — он поверил.

Рэт — смотрел на неё. Три секунды. Пять. Десять. Его лицо — каменное, нечитаемое, — дрогнуло. Одной стороной рта. Еле заметно.

Потом — ухмыльнулся. Широко. По-настоящему.

— Ладно, — сказал он. — Ты — остаёшься.

С того дня — Лира стала частью. Не гостьей, не приблудной, не «девчонкой Рена». Частью. Как Тикс. Как Дэн. Как Мышь. Как — все они.

Семья. Не настоящая — но единственная. Здесь. Сейчас. В грязном складе на окраине порта, с крысами, фонарями и запахом зелий.

Семья.

Перемирие с Жилой продержалось шесть недель.

Шесть вторников — Эран приходил к третьей скамейке у причала. Каждый раз — один, без Рэта, без Лиры, без кого бы то ни было. Каждый раз — в сумерках, когда порт пустел и оставались только чайки, рыбацкие лодки и запах тины. Каждый раз — полтора серебряных: три монеты — серебряный и два полусеребряных, — которые он доставал из кармана и клал на скамейку, на третью доску слева, рядом с выцарапанной кем-то надписью непристойного содержания.

Жила — приходил тоже. Один. Всегда — один. Без свиты, без дубинок, без факелов. Невысокий, сухой, в тёмном плаще, — он появлялся из-за угла складского здания, как появляется тень, когда облако сходит с солнца: незаметно, беззвучно, неизбежно. Садился — на скамейку. Не рядом с Эраном — через три доски. Дистанция. Не страх — правило: «Я — не твой друг. Ты — не мой. Мы — партнёры по сделке, которую ни один из нас не хотел, но оба — приняли.»

Брал монеты. Пересчитывал — медленно, демонстративно, поднося каждую к глазам, проверяя — на свет, на вес, на звук. Не потому что не доверял — потому что ритуал. Пересчёт — форма власти: «Я — считаю. Я — проверяю. Я — решаю, достаточно или нет.» Каждый раз — кивал. Каждый раз — прятал монеты во внутренний карман. Каждый раз — вставал. Каждый раз — уходил. Без слов. Без угроз. Без подтекста. Чисто, деловито, как клерк, получивший жалованье.

Шесть недель — и ничего. Псы — не трогали склад. Не трогали Рэта. Не трогали зелья. Не подходили — к переулку, в котором стоял склад, ближе, чем на два квартала. Как будто — невидимая стена выросла вокруг портового района: здесь — территория мелкого. Не лезь.

Полтора серебряных в неделю — цена стены. Девять серебряных за шесть недель. Почти — половина золотого. Много — по меркам нижнего города. Мало — по меркам того, что Эран зарабатывал с Маллером. Приемлемо — по меркам безопасности. Тишина — не имеет цены. Или, точнее, — имеет: полтора серебряных. В неделю.

На седьмую неделю — стена рухнула.

Началось — не с Жилы. В этом — была ирония: Эран готовился к тому, что Жила захочет больше, потребует больше, придёт — снова — с шестерыми, с десятерыми, с двадцатью. Просчитывал — варианты, сценарии, планы. Что — если Жила решит, что полтора серебряных мало? Что — если Жила захочет знать, откуда деньги? Что — если Жила решит, что мальчишка — слишком полезен, чтобы оставлять его свободным?

Он готовился к Жиле. А проблема — пришла изнутри Псов.

Крэш.

Рэт рассказал о нём — за неделю до того, как всё случилось. Вечером, в складе, между делом — как рассказывают о погоде или ценах на хлеб.

— У Жилы — заместитель. Крэш. Номер два. Здоровый, как бык. Бывший грузчик, портовый. Ломанул спину — три года назад, на разгрузке. Его — починили, криво, — ходит, но таскать не может. Ушёл — к Псам. Жила взял, потому что — полезный: пугает, бьёт, ломает. Кулаки — как молоты. Голова — пустая.

— Опасен?

— Для кого? Для нас — да. Для Жилы — нет. Жила — держит его на поводке. Как цепного пса. Кормит, командует, иногда — спускает.

— А если — поводок порвётся?

Рэт — посмотрел на Эрана. Прищурился.

— Ты — слишком много думаешь, мелкий.

— Это — моя работа.

Поводок порвался в среду. Через день после шестого вторника. Через день — после того, как Жила в очередной раз взял полтора серебряных, кивнул и ушёл.

Крэш — хотел больше. Не — потому что ему не хватало. Потому что — ему хотелось. Хотелось — власти, денег, уважения, страха. Всего того, что имел Жила — и чего Крэш не имел. Он был — номер два. Всегда — номер два. За спиной, за плечом, на подхвате. «Крэш, сходи. Крэш, стукни. Крэш, сломай.» Но — никогда: «Крэш, реши. Крэш, подумай. Крэш, возьми.»

Это — копилось. Годами. Как вода за плотиной — капля за каплей, тихо, незаметно, пока плотина не начинает трещать.

Крэш — узнал о зельях. Не от Жилы — Жила не рассказывал. От своих. От людей, которые были верны — ему, а не Жиле. Или — не были верны никому, а просто шли за тем, кто платил больше. Кто-то — шепнул: «Мальчишка в порту. Варит волшебную мазь. Жила — берёт с него полтора серебряных в неделю. Полтора. А мазь — стоит золотые. Много золотых. Жила — дешёвка. Жила — не понимает, что сидит на золотой жиле. Каламбур — не каламбур, а правда.»

Крэш — понял. По-своему. Не как Жила — который видел в Эране источник стабильного дохода и не трогал, потому что стабильный доход — лучше одноразового грабежа. Крэш — видел другое. Видел — мальчишку, который делает деньги. Мальчишку — которого можно забрать. Мазь — которую можно отнять. Деньги — которые можно — все, не полтора серебряных, а все — положить в свой карман.

Простая арифметика. Арифметика дубинки.

Они пришли ночью. Не тихо — громко. Топот — тяжёлый, множественный, как стадо — по деревянным мосткам причала. Голоса — грубые, хриплые, пьяные. Не все — но некоторые: Крэш — поил своих перед делом, потому что пьяные — смелее. Пьяные — не думают. Пьяные — делают.

Эран — почувствовал их за три минуты. Не за минуту, как Жилу, — за три. Потому что их было больше. И шли они — не скрытно, а нагло. Девять точек — в сенсорике — двигались к складу, как девять горящих углей, катящихся по тёмной улице. Горячие, тусклые, пульсирующие — от адреналина, от выпивки, от предвкушения. Среди них — одна тяжёлая, плотная, как валун: массивная, давящая, как будто человек — камень, обросший мясом.

Крэш.

Эран — сел. Мгновенно. Из позы сна — в позу готовности. Тело — среагировало раньше, чем мозг: Грэм учил, Корвус — когда-нибудь — подтвердит: «Тело — быстрее мысли. Тренированное тело — оружие. Даже без магии.»