Чтение онлайн

— Мышь, — сказал он. Тихо. Ровно. Как говорят — координаты. Без паники — без права на панику. — За ящики. Дальний угол. Сейчас. Не шевелись. Не дыши. Не смотри. Если услышишь крик — мой крик — выбирайся через дыру в задней стене и беги. К Маллеру. Знаешь дорогу?

— Да, — сказала Мышь. Одно слово. Тихое. И — исчезла. Бесшумно, мгновенно, как будто растворилась в темноте. Она — умела это лучше всех: быть невидимой. Это — было не умение. Это — был инстинкт выживания, вросший в кости.

— Дэн. Вставай. Тихо. К задней стене. За досками.

Дэн — сел, кулаки — сжаты, глаза — мутные спросонья. Но — послушался. Привычка — Рэт командовал так же.

— Лира.

Она — стояла уже. Не спала — чувствовала. Не Эфиром — своим. Камертон — звенел, как натянутая струна, задетая в темноте.

— Злые, — сказала она. Одно слово. Тяжёлое. Как камень, упавший в воду.

— Уходи с ними. Через заднюю стену. Доска — третья слева — шатается, я ослабил крепление. Выдавите — и в переулок. К Маллеру. Все вместе.

— А ты?

— Я — останусь.

— Девять человек, Эран. Я — чувствую. Девять. Один — огромный. Злой. Пьяный. Хочет — крови.

— Я знаю.

— Тогда — почему?

— Потому что если я уйду — они найдут зелья. Тетради. Всё. И вернутся. И будут искать. И — найдут. Здесь нужно закончить. Сейчас.

Лира — смотрела на него. Темнота — но он видел её глаза. Чувствовал — камертон внутри неё: вибрацию, которая говорила — «он не шутит. Он — серьёзен. Он — останется, что бы ты ни сказала.»

— Не умирай, — сказала она.

— Не собираюсь.

Доска — хрустнула, поддалась. Щель — узкая, но достаточная. Четыре тени — Лира, Дэн, Мышь (из-за ящиков, бесшумно), — скользнули в переулок. Рэта и Тикса — не было: ушли на обход два часа назад, не вернулись. Может — к лучшему. Может — нет.

Эран — остался один.

Он стоял в центре склада, в темноте. Эфирные фонари — погашены одним импульсом. Только — сенсорика: девять точек, ближе, ближе, двадцать метров, пятнадцать, десять, пять.

Дверь — не открылась. Дверь — вылетела. Не с ноги — с плеча. Крэш — ударил сам: двести фунтов мяса и костей, разогнанных тремя шагами разбега. Дверь — не выдержала: петли вырвало из рамы, доски — треснули, куски — полетели внутрь. Грохот — как взрыв в тишине ночного порта.

За Крэшем — остальные. Восемь. С факелами — два, — освещающими внутренность склада рваным, мечущимся светом. С оружием — ножи, дубинки, один — с короткой цепью, намотанной на кулак. Лица — разные, но выражение — одно: предвкушение. Глаза — блестящие, жадные, пьяные. Оскаленные.

Крэш — впереди. Огромный. На голову выше всех. На две — шире. Руки — как бревна, кулаки — как наковальни. Лицо — широкое, плоское, красное от выпивки и от природы: кожа — грубая, пористая, как кирпич. Глаза — маленькие, глубоко посаженные, почти утонувшие в складках жира и мышц. Умные? Нет. Хитрые? Может быть. Жестокие — да. Однозначно.

— Где мазь? — спросил Крэш. Голос — как лопата по гравию: скрежещущий, тяжёлый, как будто каждое слово нужно было выкапывать из глотки. — Где деньги? Где — всё?

Он — осматривался. Голова — поворачивалась медленно, как башня. Факельный свет — метался по стенам, по полу, по углам. Пусто. Чисто. Тюфяки — пустые. Ящики — сдвинуты. Никого — кроме мальчишки. Одного.

— Нет мази, — сказал Эран. Стоял — в центре, руки — опущены, лицо — спокойное. Спокойное — настолько, что это было неправильно. Ненормально. Мальчик — один — против девятерых — и спокоен. Как будто — они пришли к нему в гости. Как будто — он — ждал. — Нет денег. Нет ничего.

Крэш — шагнул вперёд. Его ботинки — тяжёлые, подкованные — грохотали по доскам, как копыта.

— Врёшь, мелкий. Мне — сказали. Ты — тут варишь. Каждый вечер. Горшочки. Склянки. Мазь. Деньги. Всё — здесь. И ты — здесь.

— Я — здесь, — согласился Эран. — Мазь — нет. Деньги — нет. Можешь обыскать. Ничего не найдёшь.

Мешок — за досками, в щели, под слоем мусора. Тетради — в мешке. Деньги — в поясе, на теле. Горшочки — у Маллера, последняя партия сдана вчера. В складе — пусто. Чисто. Как операционная — перед операцией.

Крэш — не слушал. Крэш — не умел слушать. Это — было не в его природе. Его природа — действие. Прямое, грубое, неостановимое. Как — камнепад. Камни — не слушают. Камни — падают.

— Обыскать, — сказал он. Своим. Не повернув головы. — Всё перевернуть. Каждую доску. Каждый ящик. Если найдёте — забираем. Мальчишку — тоже.

Трое — двинулись. К углам. К штабелям. К ящикам. Начали — переворачивать: доски — летели, ящики — грохотали, тюфяки — рвались. Грубо. Шумно. Как — свиньи, роющие землю.

Остальные — стояли полукругом. Между Эраном и дверью. Отрезая — выход.

Эран — стоял. Неподвижно. Считал.

Девять. Взрослых. Вооружённых. Пьяных — частично. Один — огромный. Не маги — ни одного Эфирного фона. Обычные люди. Мясо и кости. Сталь и дерево.

В прошлый раз — с Жилой — он сдержался. Шестеро — и он сдержался. Использовал — минимум: Эфирное усиление удара, невидимое, неощутимое. Никто — не понял. Никто — не рассказал «маг». Рассказали — «мальчишка быстрый». Разница — принципиальная.

Но — Крэш — не Жила. Жила — думал. Жила — считал. Жила — принимал условия, если условия были выгодны. С Жилой — можно было говорить. С Жилой — работал язык.

Крэш — не думал. Крэш — ломал. Крэш — не принимал условий, потому что условия — это для людей, которые разговаривают. Крэш — не разговаривал. Крэш — приходил, брал и уходил. Или — приходил, брал и бил тех, кто мешал.

С Крэшем — нельзя договориться. С Крэшем — можно только одно.

Остановить.

И — показать, что останавливать — было плохой идеей. Для тех, кого остановили. Показать — так, чтобы больше не пришли. Ни Крэш. Ни его люди. Никто.

Это — означало магию. Открытую. Видимую. Неотрицаемую.

Девять свидетелей. Каждый — расскажет. Завтра — весь нижний город будет знать. «Мальчишка — маг. Швыряет людей. Лёд из пальцев. Камень из пола.» Послезавтра — Гильдия. Через неделю — может быть — дальше.

Цена.

Но — альтернатива? Позволить Крэшу — найти мешок (не найдёт — хорошо спрятано, но — если перевернут весь склад...). Позволить — забрать. Позволить — избить, сломать, утащить. Позволить — уничтожить всё, что он строил два месяца.