Чтение онлайн

ступать. Вы подумайте,—продолжал он, ободренный тишиной, которая установилась,— как хорошо быть равнодушным!

— Да, хорошо,— пробормотал Петрушка.— Сейчас мы узнаем, так ли ты равнодушен, как говоришь об этом.

Он нашел длинный прут, засунул его в самый центр термитника, повернул несколько раз, а потом бросил так, чтобы конец прута упирался в пень. Читай-Листай не заметил этого. Он был очень увлечен, перечисляя основные выгоды равнодушия.

— Равнодушные никогда не страдают,— говорил он,— потому что они не чувствуют боли.— И вдруг воскликнул «ой!» и подпрыгнул на месте.— Равнодушные не

страдают, потому что никого не любят.— Он опять подпрыгнул и опять воскликнул «ой!».

— Ага! — отметил Петрушка.— Действует.

Термиты и в самом деле действовали. Потревоженные в своем убежище, они выбирались наружу и прямо по пруту вереницей ползли на пень, где возвышалась фигура Читай-Листая. Их становилось все больше и больше. Термиты забирались на его одежду, на руки, добрались до головы.

А Читай-Листай продолжал занятие.

Объяснив, почему равнодушные не страдают, он стал говорить, почему у них не болят руки и не ноет спина.

— Равнодушный...— продолжал он и воскликнул «ой!» и почесал пятерней голову,— всякую работу,— и опять воскликнул «ой!» и почесал спину,— делает с прохладцей, спустя рукава, поэтому он и не устает. Ой!—опять крикнул он.

И следом за этим раздалось насмешливое восклицание Петрушки:

— Ой-лю-ли!

Слушатели, наблюдавшие, как Читай-Листай ежится, почесывается, дрыгает ногами, и

извивается, наконец-то увидели, как на прут ползут термиты и забираются на бедного учителя. А тот, взбрыкивая ногами, почесывался, двигал руками и продолжал:

— Равнодушных никогда не гложет зависть. Ой! Ой!

Ой! — три раза подряд выкрикнул он.

А Петрушка, Пальмовая Кора и Бамбуковый Корень

дружно поддержали:

— Ой-лю-ли!

И следом раздался дружный взрыв смеха.

— Ему все равно, что у него есть и чего нет. Хороша у него хижина или плоха. Ему безразлично, как живет сосед.— И после каждого слова неизменно повторял «ой!

ой!» и пытался сбросить надоевших термитов.

Зато теперь после «ой!» Читай-Листая разносилось громче «ой-лю-ли!», потому что теперь вместе с Петрушкой кричали все. И после каждого выкрика «ой-лю-ли!»

раздавался дружный взрыв смеха, такой громкий, что долетал к Равнодушному через открытые окна его дворца.

— Ну и молодец, Читай-Листай,— восхищался правитель,— вот здорово проводит занятие! Неужели о равнодушии можно рассказывать так интересно и весело? Пойду,

посмотрю.

Правитель пришел на поляну, когда выведенный из терпения укусами Термитов Читай-Листай пытался быстро закончить занятие. Он уже не говорил о пользе безразли¬

чия, а только подпрыгивал, то на одной ноге, то на другой, взмахивал руками и взвизгивал:

— Равнодушие — это счастье. Ой!

Следом раздавалось:

— Ой-лю-ли!

— Равнодушие — это радость. Ой!

И следом раздавалось:

— Ой-лю-ли!

Это было так неожиданно, что правитель расхохотался, но он тут же закрыл себе рот ладонью. Разве можно смеяться над тем, что стало главным на острове? Он подбежал к пню, схватил Читай-Листая за шиворот и стащил его.

— Пошел прочь! Стража, разогнать всех!

Но стражникам не пришлось никого разгонять. Едва только правитель стащил с пня одноглазого помощника, как все слушатели разбежались по домам. На поляне остались растревоженные термиты. Они ползали в поисках очередной жертвы.

ПУЗЫРИ

С тех пор, как правитель превратил виноградаря в Начинай-Незаканчивая, люди на острове догадались, что Равнодушному подчиняется какая-то волшебная сила. И тогда к нему потянулись с просьбами жители. Они целыми днями простаивали у дворца, ожидая правителя. И Равнодушному это казалось неудобным. Да и как не показаться:

если выполнять каждую просьбу — правитель вовсе не хотел, а если всем отказывать, то тоже нехорошо, будет много недовольных. И тогда Равнодушный нашел выход. Он

приказал Читай-Листаю сесть в комнате на втором этаже и принимать вместо него жалобы. Читай-Листай все делал основательно. Он приказал стражникам принести массивный стол из сандалового дерева и поставить его на середину комнаты. Потом поставил черную доску, похожую на те, какие стоят в школе, только поменьше. Выбрал кусочки мела поострее, положил их в скорлупу кокосового ореха и вызвал первого посетителя. Им оказался Начинай-Незаканчивай.

— Садись,— сказал Читай-Лнстай и придвинул виноградарю стул.— Я тебя слушаю.— И Читай-Листай уставил в глаза просителю свой единственный здоровый глаз.

— Я не к тебе,— ответил ему Начинай-Незаканчивай,— я к Равнодушному.

— Говори, слушаю,— объяснил Читай-Листай,— я передам Равнодушному твою просьбу.

— Мне нужен сам Равнодушный,— снова повторил виноградарь.

— Равнодушный не принимает, он работает,— продолжал Читай-Листай и опять повторил: — я передам твою просьбу.

— Лови-Хватай украл у меня весь виноград,— сказал Начинай-Незаканчивай,— и я прошу, чтобы правитель распорядился вернуть мне урожай.

— Я передам правителю,— повторил Читай-Листай.

— Он чуть не убил меня,— продолжал виноградарь,— я хочу пожаловаться Равнодушному.

— И это ему передам,— опять продолжал Читай-Листай.

— Он бросил меня на съедение грифам.

— И об этом узнает правитель.

Начинай-Незаканчивай снова повторил:

— Я хочу видеть Равнодушного. Я хочу сам пожаловаться ему.

— Да ты мне не веришь? — спросил Читай-Листай.— Если не веришь, я запишу твою просьбу.

Он подвинул ближе к себе доску, выбрал самый тонкий кусок мела и записал: «Начинай-Незаканчивай просит наказать Лови-Хватая, так как тот украл у него урожай и хотел его убить».

— Теперь видишь? — спросил Читай-Листай.— Равнодушный обязательно прочтет.

Начинай-Незаканчивай посмотрел на доску, проверил запись. Все записано правильно. И вышел из комнаты.

Читай-Листай выдвинул из-под стола ведро воды, обмакнул в него большую тряпку и стер запись. Подождав, пока доска высохнет, он закричал: