Чтение онлайн

Она сидела на тротуаре напротив своего магазинчика. Вернее, того, что от него осталось.

Розовый фасад, ее веселое, дерзкое заявление этому серому городу, теперь был перечеркнут уродливыми черными шрамами копоти. Веселая вывеска «Сладкая Фантазия» оплавилась и превратилась в нечитаемую, уродливую кляксу. Одно из окон было разбито, и сквозь темный проем виднелся хаос — почерневшие стены, лужи на полу, перевернутая мебель.

Запах был неправильным. Не ваниль и корица, а едкая горечь мокрого пепла и тошнотворно-сладкий, приторный запах сгоревшего сахара. Так пахнет смерть мечты.

Ее мир сгорел.

Рядом с Алиной, дрожа всем тельцем, сидел Борис. Она машинально гладила его по жесткой щетине. Он был единственным живым и теплым, что осталось от ее прошлой жизни. Все остальное превратилось в пепел и воспоминания.

Алина не плакала. Слез больше не было, они, кажется, сгорели вместе со всем остальным. В голове осталась звенящая, оглушительная пустота, в которой, как призраки, эхом отдавались голоса.

«Пора заканчивать играться в твою лавочку»,— шептал голос матери. Вот, мама. Игра окончена.

«Я вас ненавижу!»— кричал голос Лизы. Вот, Лиза. Теперь тебе больше не за что меня ненавидеть. От меня ничего не осталось.

И самый громкий, самый жестокий голос. Голос Алекса.

«Твоя мечта рухнула!»

Он был прав. О, как же он был прав. Его слова оказались пророчеством. Ее мечта рухнула. Сначала на словах, а потом — в огне. Казалось, будто ярость Алекса, его боль, его разочарование материализовались и толкнули последнюю свечу к шторам. Это было нелогично, глупо, но Алина чувствовала это именно так.

Она подняла глаза на черное окно. Там, в этом обугленном проеме, когда-то горели свечи их ужина. Там она чувствовала себя счастливой. Там он целовал ее. А теперь там осталась только тьма.

Магические пожарные элементали уже исчезли, оставив после себя лишь потоки воды, стекающие по стенам, и запах озона, смешавшийся с гарью. Редкие зеваки, кутавшиеся в плащи, бросали на нее любопытные и сочувствующие взгляды, но никто не подходил. Она была экспонатом в музее своей собственной катастрофы.

Алина сидела на руинах не просто магазина. Она сидела на руинах своей собственной глупости. Она приехала в этот город, чтобы доказать, что может построить что-то свое, настоящее. А в итоге она не построила ничего. Только принесла беду. Себе. Лизе. Даже Алексу.

Она потеряла все. Свой дом. Свой бизнес. Свою любовь. И веру в себя.

Алина опустила голову и уткнулась лицом в колючий плед. Холод пробирал все сильнее. Впереди была только неизвестность, холодная и темная, как разбитое окно ее сгоревшего магазинчика.

Все было кончено. На этот раз — по-настоящему.

Магический экипаж остановился в нескольких десятках метров от места происшествия. Дальше было не проехать — улицу перегородила повозка городской стражи, от которой исходило слабое голубоватое свечение. Воздух здесь был другим. Он пах гарью, сыростью и бедой.

Изольда вышла из экипажа, ее тонкие каблуки осторожно ступали по мокрой брусчатке. Виктор шел рядом, его лицо выдавало напряжение и сосредоточенность. Изольда же была спокойна. Ледяное, почти отстраненное любопытство вело ее вперед. Она должна была увидеть это. Увидеть доказательство своей окончательной победы.

И вот она увидела.

Магазинчик. Ее раздражающий, крикливый, розовый враг. Теперь он был жалок. Черные подтеки копоти, словно грязные слезы, стекали по некогда яркому фасаду. Вывеска, это легкомысленное нагромождение золотых завитушек, превратилась в уродливый, оплавленный комок. Разбитое окно зияло, как пустая глазница в черепе.

Это было зрелище полного и абсолютного разрушения. Она победила.

Но триумфа не было.

Вместо удовлетворения Изольда почувствовала странную, неприятную пустоту. Победа оказалась уродливой. Она пахла дымом и отчаянием.

Ее взгляд скользнул от руин к тротуару напротив. И там, в тусклом свете уличного фонаря, она увидела ее. Алину.

Она сидела на холодном бордюре, сжавшись в комок. На ее плечи был накинут грубый плед, из-под которого виднелось простое домашнее платье. Ее светлые волосы были спутаны, лицо — бледное и перепачканное сажей.

Это была не сильная соперница. Не наглая выскочка. Это был просто ребенок. Маленькая, сломленная, потерявшая все девочка.

Виктор, не колеблясь ни секунды, подошел к ней и опустился на одно колено, чтобы быть с ней на одном уровне.

— Алина, — его голос был тихим и полным такого искреннего сочувствия, какого Изольда не слышала от него уже много лет. — Ты в порядке? Ты не пострадала?

Девушка медленно подняла на него пустые глаза, словно не сразу узнала.

— Я... — ее голос был хриплым. — Я не знаю.

— Где ты будешь ночевать? У тебя есть куда пойти? — мягко спрашивал он.

Изольда стояла в стороне, в тени, невидимая и забытая. Она смотрела, как ее муж, мэр города, с такой нежностью и заботой говорит с ее врагом. С той, которую она так методично уничтожала. И в этот момент слова Виктора, сказанные всего час назад в их гостиной, ударили по ней с новой силой.

«Она сказала, что за фасадом «жены мэра» есть просто ты... и я соскучился по тебе».

Изольда смотрела на руины, на своего мужа, на эту раздавленную девочку. И пазл в ее голове сложился, но картина получилась чудовищной. Она разрушила жизнь человека, который, сам того не зная, вернул ей мужа. Она потушила свет, который, как оказалось, светил не только для других, но и для нее.

Что она наделала?

Победа вдруг обернулась самым страшным поражением. Изольда хотела восстановить порядок, а в итоге принесла лишь хаос и разрушение. Она хотела доказать свое превосходство, а в итоге лишь продемонстрировала свою мелочность и жестокость.

Виктор помог Алине подняться. Она стояла, пошатываясь, все еще прижимая к себе свою дрожащую свинью.

Алина

Утро принесло с собой серый, безразличный свет, который лишь подчеркнул уродство руин. Ночь Алина провела у сердобольной соседки, которая приютила ее и Бориса, но сон не пришел. Как только рассвело, ее, словно магнитом, потянуло обратно. На место преступления. На место ее собственной казни.