Чтение онлайн

– Какое дали, такое и ношу. Разве я виновата?

– Это уж ты мне оставь разбираться - виновата или нет.
– В голосе Марьиванны появились метал-лические нотки. "Отвечает. Оправдывается. Все хорошо. Так и должно быть".
– Встать!
– приказала она.

Облезлая кошка не встала, а взлетела. Веки ее так расползлись, что глаза, казалось, в два раза больше стали. Она смотрела на Марьиванну не мигая.

Хозяйка повернула настольную лампу и вклю-чила ее. Яркий свет ударил кошке в лицо.

– Смотреть сюда! Не отворачивайся! Рассказы-вай, кто подослал тебя?

– Никто не подсылал, - ответила Гу.

– Не надо запираться, милая! Я все знаю! А чего не знаю, из тебя вытяну. Или не поняла еще, что сделать могу?

– Как не понять, - мямлила Гу.

– Иван Мяушевич подкупил?

– Не знаю я никакого Ивана Мяушевича.

– Значит, Федор Яковлевич, - тоном, не терпя-щим возражения, пытала Марьиванна.

– И Федора Яковлевича не знаю! Что вы ко мне пристали?
– готовилась пролить первую слезу пленница.

– А ты не серчай, голубушка, не серчай. Я ж те-бе добра желаю. Ну, не можешь вспомнить сама, подсказочку послушай. Услыхала то, что надо, кивни. Не услыхала, моргни, - поучала хозяйка.
– Не крути головой-то, не торопись запираться. Я по твоему поведению угадываю. О! Его школа! Как есть Лев Борисыч! Хоть и глуп, а слуги у него все-гда верны были! Тут к нему не пришьешь, и у него не отнимешь. Умеет штат подбирать!

– Да нет же, нет!
– не выдержала Гу и повысила голос. Ей казалось - чем громче говорить, тем убе-дительнее.
– Никто меня не подсылал! Я заблуди-лась, проголодалась, а тут вечер, забор. Я шла ми-мо, сунула нос и вот попалась.

– Прекрасно! Как все просто! А я, неразумная, никак в толк не возьму! простовато улыбнулась Марьиванна.
– Выпытываю, выспрашиваю, а выс-прашивать и нечего. Шла, заблудилась, попалась.
– Она внимательно разглядывала пленницу. В гла-зах ее вспыхнул хитрый огонек.

– Проголодалась еще, - дополнила Гу.

– Ты мне нравишься, - потянула хозяйка, вы-ключая свет.
– Другие сразу раскалываются, про-щения просят, благодетелей своих грязью поли-вают. Ты молчишь. И правильно делаешь. Преда-телей никто не любит. Ни наши, ни ихние. Преда-тель, он всех предает. Сегодня своих, завтра чу-жих. Характер у него испорченный - хлебом не корми, дай кого-нибудь с головой выдать. Моло-дец! Еще немного и я тебе поверю. Только надо честно отвечать.

– Я честная, - с тенью обиды сказала Гу.

– Верю, верю, - успокоила Марьиванна. Она сбавляла обороты и говорила все тише и ласковее.
– Жить хочешь, милочка?

Гу ответила не сразу. В таком вопросе всегда таится какая-то подлость. Надо хорошенько взве-сить, прежде чем ответить. "За" - долг, любопыт-ство, молодость. "Против" - усталость, голод, плен. Долг, любопытство, молодость будут и завтра, и через год. Усталость, голод, плен - от-дохнул, поел и что осталось? Три против одного.

– Хочу, выдохнула она.

Марьиванна прилегла на диван и подозвала об-лезлую кошку.

– Расскажи мне о себе, повесели, - попросила она. Знаешь ли, совсем заела проклятая скука. Ба-рахла всякого - полон дом, чего не пожелаешь, все есть. А честной души, подружки рядом нет, с про-стой кошкой поговорить некогда. Да и простых нынче не осталось. Вывелись. Переродились в хитрых и жадных. Подлизы, просители с утра до вечера. Ух, надоели! Всем чего-то надо.

– Это вам кажется.

– О чем ты?
– не поняла Марьиванна.

– Что все хитрые и жадные.

– А что, не все?

– Когда рядом с вами только хитрые и жадные, вы весь свет такими считаете, - объяснила облез-лая кошка. Это не она придумала, кто-то высказы-вал при ней эту умную мысль, а она возьми да за-помни.

– И правильно считаю.

– А они, может, только вокруг вас собираются? А в других местах все как на подбор добрые и че-стные.
– Как быстро меняется настрой! Стоило за-говорить с ней на равных, и вот Гу поучает Марь-иванну.

– Ха-ха! Что ты понимаешь? Честный и добрый разве пойдет ко мне что-нибудь просить? Да нико-гда! У него совесть есть! Порядочность! А и такой придет сюда, я его на складик провожу, да кое-что покажу. Вот и испытание на честность. Глазки враз его выдадут! Порядочность как галстук - снять недолго. А как снял, но замарал, право голо-са потерял. Сиди не рычи, таракан на печи.

– Зачем же вы его порядочность испытываете?
– с упреком сказала кошка.

– А не нужны мне порядочные! Не нужны! Я командовать должна! Одна! Остальные - выпол-нять!
– кричала Марьиванна.
– И попробуй ослу-шаться! Сначала кормушки лишу, потом посмот-рю на поведение и решу - простить или выкинуть!

– С такой жизненной установкой вы себе еще подружек ищите?
– изумлялась облезлая кошка.
– Да не будет у вас их никогда.

– Почему же?

– Дружба есть только тогда, когда отдают себя другому. Вы кому что даете?

– Если по твоему судить, у меня должно быть друзей - больше всех в мире я столько раздаю!
– рассмеялась Марьиванна.
– Машинами каждый день.

– Себя, души, тепла дружбе надо, а не барахла вашего. Тем более не ваше оно.

– Не мое? Врешь! Мое! Я здесь хозяйка!
– кри-чала в истерике Марьиванна. А они все завиду-ют, зла мне желают. А ты такая же! На моих золо-тых мышек позарилась!
– Она гневалась, но гнев ее не страшил пленницу; он шел в другую сторо-ну.

– Ваши мышки золотые?
– ахнула Гу.

– Еще какие золотые!
– сказала хозяйка.
– Я мо-гу запросто пришить тебе дело, связанное с валю-той. По закону оно карается ох как строго!

– Я не знала, - искренне сожалела облезлая кошка.
– Поверьте, я не жадная и не злая. Я голод-ная. Мне бы только одну скушать и больше не на-до.

– Одну? А потом еще одну? И еще? Ты что же, думаешь, их у меня для каждой проходимки при-пасено?
– настроение Марьиванны менялось как ветер в подворотне.

– Чтоб мне провалиться на этом месте! Одну хотела, - била себя в грудь Гу.

И она рассказала, как попала в особняк, выду-мывая на ходу про свою бездомную жизнь, про лишения и издевательства. Как выручили ее ко-шачьи подвальные посиделки! Сколько она всяких историй наслушалась про сладкую и горькую жизнь - не один год рассказывать хватит, и не та-кой хитрой кошке мозги запудрить можно. Голод обострил чувства, разогнал в голове мысли, и сло-ва неслись из уст облезлой кошки без запинки. Она столько всего наплела, так часто вытирала грязной лапой нос и глаза, что и каменное сердце Марьиванны забилось чуть чаще.