Чтение онлайн

Для большего уважения к хозяйке дома, Гаври-ла поднес облезлой кошке не палец к губам, а ку-лак к носу. А для пущей убедительности этого ар-гумента, покачал им, давая понять: - "Только пик-ни!" - Остальное додумывать он милостиво предоставил самой облезлой кошке.

А хозяйка в перерывах между взрывами смеха брала со столика хрустальный бокал и, сделав гло-ток, ставила на место. Была у нее такая слабость - в редкие минуты отдыха любила посмотреть по-хождения этого "мягкотелого кота" и выпить бо-кал сливок с мороженым.

"Эти похождения мыши сочинили, - твердо бы-ла уверена она.
– Коты на себя такой понапрасли-ны никогда не наведут. Ну да ладно, пусть хоть в кино выглядят такими умными и ловкими," - по-зволила она.

Необычайные приключения закончились и эк-ран потемнел.

– Марьиванна, - подал голос кот.
– Тут это...

– Что?
– спросила Марьиванна не оборачиваясь.

– Простите за беспокойство.

– К делу!
– потребовала хозяйка.

– Еще одну поймали, - робко сообщил Гаврила.

– Мышку?

– Нет, кошку.
– Даже за то, что ему пришлось поправить Марьиванну, кот извинился.

– Ну и что?

– Вы же знаете, мыши требуют...

– А ты?

– Никак нельзя без докладу.

– А они?

– Обиделись, - признался кот, потирая ушибы.

– Задай им хорошую трепку, вмиг все обиды пройдут, - распорядилась Марьиванна.

– Плакать будут, - напомнил Гаврила.

– Кто их слезам поверит? Эх, Гаврила, Гаврила! Я тебе имя такое дала, думала - кот здоровый, де-ревенский, два мешка для него поднять - пустяк; он у меня всю челядь в черном теле держать бу-дет. Перед ним на цыпочках забегают! А получила что? "Плакать будут"...
– передразнила она.
– Пе-реименую! Леопольдом будешь. Такой же рохля! Ни рыба, ни мясо.

Кот переминался с лапы на лапу, смотрел на ковер и швыркал носом.

А сиамская кошка продолжала резким приказ-ным голосом.

– Ты моя правая рука! Сам все решать должен, а не бежать всякий раз за подсказкой. Я свои дела делаю, кусок хлеба добываю. У меня товар - люди, то есть кошки - товар. А за тобой порядок в доме. Ты кем у меня числишься? спросила хозяйка.

– Управляющим, - помявшись, ответил кот.

– Не управляющим! Скажи правильно!
– требо-вала Марьиванна.

– Хаммер-Двинер, - с трудом выговорил кот.

– Камер-динер!
– поправила хозяйка.
– Неужели так трудно выучить?

– Так не по-нашему же, - оправдывался кот.

– Все одно привыкай! И ливрею. Где ливрея?

– В шкафу...

– На кой черт я тебе ее заказывала? В шкафу висеть? Пыль собирать?

– Неудобственно в ней.

– Ты мне этот уличный жаргон брось! Не в под-вале находишься! И не на помойке!
– Марьиванна воспитывала своего слугу.
– Неудобственно! А ты привыкай!

– Я бы привык, а хвост куды деть? Он привы-кать не хочет, ему болтаться надобно, - высказал самый сильный аргумент Гаврила.

– Да ты, никак, и не примерял ливрею-то!
– взбеленилась Марьиванна.

– Примерял, - настаивал кот.

– И дырку для хвоста не приметил?

– А там есть?

– Иди и ищи! Но чтоб без ливреи я тебя не ви-дела!
– наказала хозяйка.

– А с этой как же?
– вспомнил про облезлую кошку Гаврила.
– С собой тащить?
– и он намотал на лапу кошачий хвост.

– Оставь, - позволила Марьиванна.
– Мы пого-ворим малость. А ты быстренько переоденься и у дверей встань, посторожи. Нужен будешь - позо-ву.

Кот ушел.

А облезлая кошка свернулась клубочком и за-нялась разглядыванием Марьиванны.

Дымчатого цвета шерсть на голове завита и за-колота золотым гребешком, в ушах сережки с бриллиантами, длинные ресницы подведены, глаза и губы покрашены, на шее дорогое колье, на запя-стьях золотые браслеты с драгоценными камнями, а ногти отточены, отполированы до блеска и по-крыты лаком.

"Кто же она? Принцесса? Королева?" - гадала облезлая кошка. Вопрос этот занимал ее больше, чем собственная судьба. Чисто кошачье любопыт-ство или блеск Марьиванны затмили ее разум? Но от этой загадки у кошки разболелась голова и она затрясла ей, но боль не прошла, а ощутилась силь-ней. "Как я смотрюсь рядом с ней?" - представила и тайком оглядела себя.

Грязные лапы с обломанными когтями, пыль-ная шерсть только-только начала отрастать на спине, но скаталась на животе и на хвосте. А к хвосту вдобавок какие-то колючки прицепились - ощетинились безобразно.

Ей стало до того стыдно, что захотелось вжать-ся в пол и провалиться. Как раньше не обращала внимания? Как могла так опуститься? За какие-то недели потеряла все птичье достоинство и в этой сказочной комнате увидела полное свое ничтоже-ство.

А Марьиванна, еще более бередя раны, изящно потянулась, мяукнула нежным голоском и встала с дивана. Не спеша допила сливки с мороженым, поправила перед зеркалом прическу и ласково по-просила.

– Ну голубушка, рассказывай.

Лучше бы она кричала или приказывала! Но нет, Марьиванна знала, как больнее ударить, как сильнее подчеркнуть огромную пропасть между ней и этой бродягой, как, еще не сказав практиче-ски ни слова, уже подчинить себе, унизить, заставить ловить каждое слово и принимать любую просьбу или приказ, пусть самые унизительные или жестокие как милость.

– Что рассказывать?
– голос облезлой кошки дрожал. Все эти чувства одновременно присутст-вовали в ней. И Марьиванна, довольная собой, снизошла до того, что бросила короткий взгляд на пленницу.

– Все, все рассказывай, - кивнула она.

– Я... ничего... не знаю.

– Ничего?

– Ничего... интересного для вас.

– Откуда тебе знать, что для меня интересно, а что нет?
– нежный голос был хуже самого злого.

– Не знаю.

– А как зовут тебя? Это ты знаешь?
– Марьи-ванна очень тонко протянула кошке лапу помощи. Сейчас клубочек начнет раскручиваться и все как на дух будет рассказано.

– Гу.

– Что "гу"?

– Зовут меня так.

Марьиванна удивленно вскинула брови и вытя-нула губки.

– Гу? Странное имя. Какое-то птичье.

Гу насторожилась.

"Почему она так решила? Что-то знает обо мне или вопрос случаен?
– она потянула носом.
– От меня не пахнет кошкой? Но пахнет пылью, ас-фальтом и сотней других городских запахов. У нее губы накрашены, за ушами из флакончика побрызгала - фу, здесь дышать нечем!
– ничего она не может унюхать. Вопрос случаен", - решила она и ответила.