Чтение онлайн

– И я!

Люди, казавшиеся полусонными, проснулись точно по волшебству и дружно отправились послушать свежую сплетню. Альтия тихо понадеялась, что спасенный охотник сумеет оснастить свою историю красочными подробностями. Лично ей уже ничего не хотелось. Только заползти в свой гамак - и чтобы скорей оказаться посреди открытого моря.

Он сумел разжечь фонарь только с четвертой попытки. Когда на фитильке в конце концов затрепетал язычок пламени, осторожно опустил стекло и уселся на койку. Потом опять встал и нагнулся к небольшому зеркальцу, укрепленному на стене. Отвернул нижнюю губу и внимательно осмотрел. Хреново... Ему сильно повезет, если ожоги не воспалятся и он не заработает несколько язв. Как же он позабыл об этом свойстве циндина?.. Он вновь опустился на койку и неловкими движениями начал стаскивать куртку. Она была совсем мокрая. Он даже не сразу понял, что левый рукав оказался промочен не только дождем, но и кровью.

Некоторое время он непонимающе разглядывал пятно. Потом опасливо поднес руку к затылку... Ничего. Шишка, но раны нет. Значит, кровь была не его. Он прикоснулся пальцем к пятну... Совсем свежая.

"Альтия?.. Ее кровь?" Мысли тяжело и медленно ворочались в голове. Зелье, проглоченное вместе с пивом, все еще туманило его мозг. "Ну конечно, Альтия. Она еще говорила, ее тоже ударили. Ох, блин, ну что ж она не сказала, что у нее кровь идет?.."

Он испустил страдальческий вздох. Вновь натянул мокрую куртку и вышел в непогожую ночь.

Внутри форпика было так же темно и так же воняло, как и когда он сам жил здесь. Ему пришлось растолкать двух спящих матросов, пока наконец попался достаточно трезвый, который и указал ему, где Альтия. Девчонка, оказывается, угнездилась в уголке, где, по его мнению, и крысе было бы не повернуться. Взяв огарок свечи, он наполовину ощупью пробрался туда и принялся трясти Альтию за плечо. Она разразилась руганью и попыталась отделаться от него, но он все-таки ее разбудил.

– Идем в мою каюту, юнга, да подбери сопли - будем голову тебе зашивать! Еще не хватало, чтобы ты на неделю в постель с лихорадкой залег. Живо, живо! У меня на тебя лишнего времени нет!

Он скрывал владевшее им беспокойство, что было мочи напуская на себя раздраженный вид. Альтия последовала за ним к трюмному лазу, потом через палубу в его каюту. Даже в тусклом свете огарка была заметна ее бледность и то, как слиплись от крови волосы.

– Дверь-то закрой!
– рявкнул он.
– И так холодно!

Она тупо и безразлично повиновалась.

Как только дверь затворилась, он быстрым движением задвинул засов. Потом обернулся, схватил Альтию за плечи - и еле удержался от того, чтобы не встряхнуть ее хорошенько. Но не встряхнул. Лишь силой усадил на свою койку.

– Что за дурость?
– прошипел он, вешая куртку на гвоздь.
– Почему не сказала, что ранена?

На самом деле она говорила ему... Он наполовину ждал, что именно так она ему и ответит, но она только подняла руку к голове и пробормотала:

– Я так вымоталась...

Никогда еще крохотная каюта не казалась ему такой тесной. Чтобы добраться до врачебного сундучка, пришлось перегнуться через ее ноги. Все же он дотянулся, вытащил необходимое и бросил на койку подле нее. Поднес поближе фонарь... Альтия вздрогнула, когда он начал ощупывать ее голову и раздвигать густые темные волосы, пытаясь найти кровоточащее место. Кровь, кстати, продолжала лениво сочиться. Он сразу перепачкал пальцы и сказал себе: "Такие раны всегда обильно кровоточат. Я давно это знаю. Я ни о чем не волнуюсь!"

Но - волновался. Причем совершенно безбожно. И в особенности от того, что взгляд у Альтии был нехорошо рассредоточенный...

Он предупредил ее:

– Волосы выстричь придется.

Он ждал, что она примется возражать, но она лишь пробормотала:

– Валяй... если надо.

Он пристально посмотрел на нее:

– Так сколько раз тебя огрели?

– Дважды... кажется.

– Расскажи, как это было. Вообще расскажи все, что помнишь.

Она стала говорить. То связно, то не очень. Он тем временем взял ножницы и принялся выстригать волосы около раны. История, которую излагала Альтия, не давала ему повода гордиться собственной сообразительностью. Скорее наоборот. Все сходилось на том, что на них с "юнгой Эттом" с самого начала положили глаз цапуны. И, если бы не счастливая случайность, - сидеть бы им сейчас обоим в темном трюме "Резвушки", да пожалуй что в кандалах... Рана, которую он обнаружил у Альтии в волосах, была с его мизинец длиной. Кожа отставала от черепа, если потянуть за косичку. И кровь продолжала слабо сочиться даже после того, как он отчекрыжил изрядное количество прядей по сторонам. Он вытер все тряпочкой.

– Придется зашивать, - сообщил он Альтии. Ему все больше плохело и от последствий отравы, и от мысли о том, что вот сейчас придется протыкать иголкой ее кожу. По счастью, у Альтии, похоже, тумана перед глазами было еще больше, чем у него самого. Зелье, подмешанное цапунами им в пиво, действовало на совесть...

Щурясь на мерцающий желтоватый свет фонаря, он кое-как продел в кривую иголку тонкую нитку. Пальцы, огрубевшие от мозолей, едва ее осязали. Ко всему прочему нить была скользкая. "Сколько лет я штопаю одежду и чиню паруса?.. Значит, и тут справиться должен..."

– Сиди смирно!
– предупредил он ее, без особой, впрочем, нужды. И опасливо приставил острие иглы к ее коже. "Надо протыкать неглубоко, а то потом будет не вытащить..." Он слегка надавил на иглу. Она и не подумала втыкаться, лишь сдвинула весь кожный лоскут. Он надавил сильнее.

– Ой!
– вскрикнула Альтия. И отшвырнула его руку.
– Ты что там творишь?

Она повернулась и свирепо уставилась на него.

– Я же сказал тебе. Рану надо зашить.

– А-а...
– и добавила, помолчав: - Я, верно, прослушала.
– Она потерла глаза, потом потянулась к затылку, чтобы осторожно пощупать. Потом жалобно протянула: - Кажется, действительно шить надо...
– Крепко зажмурила глаза, потом попробовала проморгаться. И посетовала: - Ни тебе как следует проснуться, ни сознание потерять! В тумане каком-то плаваю, чтоб его...

– Дай посмотрю, что у меня там найдется...
– И, припав на колено, он снова начал рыться во врачебных припасах.
– Да они годами лекарства не покупали!
– проворчал он недовольно. Альтия заглядывала в короб через его плечо.
– Половина коробок вовсе пустые. Травы, которым положено быть бурыми или зелеными, аж посерели от древности. А плесенью-то воняет...

– Может, так и положено, чтобы воняло?
– предположила она. Он буркнул:

– Понятия не имею.

– Дай я сама посмотрю. Я на "Проказнице" всегда покупала снадобья, когда мы причаливали.
– И она оперлась на его спину, чтобы получше рассмотреть содержимое короба. Посмотрела на свет несколько пузырьков и отставила их в сторонку. Открыла крохотный горшочек и неодобрительно сморщилась от незнакомого запаха. Вновь закрыла крышечку.
– Ничего полезного, - вынесла она приговор. И плотнее устроилась на койке: - Ладно, шей так, а я буду держать. Постараюсь не очень вертеться...

– Погоди-ка, - проговорил Брэшен без особой охоты. Дело было в том, что он приберег кусочек циндина. Не очень большой кусочек, но все-таки способный скрасить ему какой-нибудь особо мерзопакостный день. Он вынул его из кармана куртки и смахнул приставшие крошки. Он показал кусочек Альтии и разломил его надвое, пояснив: - Циндин. Поможет проснуться... и подбодрит. Смотри, как это делается.

И он сунул катышек за губу, придавив языком. Во рту разлилась знакомая горечь. "Да... Если бы не вкус циндина, я бы, может, ту пакость в пиве и распознал..." Гадать было все равно без толку. Он отодвинул циндин подальше от уже полученного и саднившего ожога.

– Сначала будет очень горько, - предупредил он Альтию.
– Это из-за полыни, которую туда добавляют. Чтоб соки в тебе быстрее бежали...

Она с большим сомнением взяла предложенный кусочек и положила в рот. Сморщилась... потом стала ждать глядя ему в глаза. И спросила:

– Жжет... так и положено?

Он кивнул:

– Крепкое зелье попалось. Двигай его во рту, не держи на одном месте подолгу.
– Выражение ее лица начало постепенно меняться, и он почувствовал, как по его собственной физиономии расползается ответная улыбка: - Ну как? Ничего?