Чтение онлайн

Я обнял её и предложил:

– А давай, наделаем бумажных самолётиков, запишем там все наши беспокойства, разведём огонь в камине и запустим прямым рейсом на сожжение?

– Думаешь, от этого неприятностей станет меньше?

– Бросая каждый самолётик в огонь, мы будем напевать волшебную песенку "Прочь Невзгоды". Невзгоды испугаются, и будут обходить нас за километр.

– Разве такая песенка есть?
– не поняла Карси.

– А что мешает её придумать?...

***

Я не заметил, как пришла Сулитерия.

На колготках у неё был рисунок из черепов. Ноздря проколота. На девушке висела бесформенная футболка с изображением солиста рок группы "Крышка Люка". Лицо у солиста было всё вымазано белым, а губы накрашены чёрным. Брови у него отсутствовали. Еще, его прическа отличалась высокой степенью спутанности длинных волос. Наверное, если такой приснится, можно вскочить с кровати с дикими воплями "Чур, меня!!".

Из-под футболки колдуньи чуть виднелась чёрная кожаная юбка. Ноги утяжелялись ботинками, совершенно не пропорциональными. Коротко-стриженные волосы Сулитерии отливали фиолетовым цветом.

Впрочем, все уже привыкли к её такой внешности и не удивлялись.

Я с этой девушкой "дружил" только потому, что Карси себя угробила, чтобы дать дурочке шанс изменить что-то в жизни. Решил, что у Сулитерии должны быть приятели. Начал с ней общаться, пересиливая себя. Потихоньку все к Сулитерии привыкали, и я думал, что последняя воля Карсилины скоро будет исполнена. Только вот, племяннице Гадритты Трегторф не хватало самоуверенности.

На кладбище Сулитерия принесла четыре розы, ярко красных, словно кровь. Такие цветы наверняка любят вампиры.

– Подержи, пожалуйста, я шнурок завяжу.
– Попросила она, протягивая мне цветы.

Я застыл, не решаясь их взять. Почему Сулитерия не завязывает шнурки магией?

– Ну же!
– требовательно и раздраженно настаивала колдунья.

Не хотел к ним прикасаться, но взял. Цветы, все четыре, тут же почернели, сморщив лепестки.

Мартина с Альфредом непонятливо переглянулись, а Сулитерия раздраженно воскликнула:

– Ты что наделал!

– Прости...
– Прошептал я, опустив голову, в то время как цветы распадались у меня в руках, осыпаясь пеплом на гранитный пол.

Вот почему я не носил Карсилине цветов. Все они увядали, хватало и одного прикосновения. Цветы не выносили того, что творилось в моей душе, они всё чувствовали...

Я кинул их под ноги Сулитерии, они разбились, и ушёл с кладбища. Нужно было побыть одному.

***

В комнате я подошел к окну, бросил презрительный взгляд в сторону журналистов, расположившихся на стульчиках на лужайке. Рядом с ними порхали крылатые камеры, того и гляди, полетят подглядывать в окна! Отец что-то рассказывал, важный пингвин, рядом с ним сидели Димка, Серебринка и Зольтер.

Я задёрнул штору, чуть не сорвав её с карниза, и уселся на кровать, прислонив спину к холодной стене.

Не знаю, сколько так сидел, размышляя о несправедливости жизни, пока в комнату не раздался стук, и не вошла Сулитерия.

Я сделал вид, что не заметил её, желая, чтоб колдунья испарилась. Но она не уходила, вместо этого девушка подошла и села рядом со мной.

Несколько минут она молчала, пытаясь придумать, что сказать, затем выдала:

– Всё будет хорошо...

И положила ладонь мне на плечо.

Я дёрнулся, чтобы сбросить её руку.

– Ты привыкнешь.
– Заявила она самым доброжелательным тоном, не сводя своих больших тёмно-серых глаз.

– К чему?

Мало ли, что она имеет в виду? Может, я должен привыкнуть к чернеющим в руках цветам, которые пугают.... Или, к тому, что люди считают меня двинутым и пытаются изолировать.... Или...

– К тому, что она умерла.

Ответа не последовало. Я хотел нагрубить, сказать, что Сулитерия виновата во всём, но промолчал. Должен же исполнять роль её друга? Ведь такое отношение казалось более-менее правильным.

– Ты привыкнешь к этому.
– Снова сказала Сулитерия.

Почему бы ей просто не уйти?

Трудно привыкнуть к тому, очевидность чего не хочешь принять.

Не могу выкинуть из головы. В памяти крутится тот злополучный день. Это словно паранойя. Каждый раз снится, как Карси умирает, я кричу, она не слышит, пытаюсь что-то изменить, но не получается. Просыпаюсь в холодном поту посреди ночи и не могу уснуть.

– Тебе то что.
– Буркнул я.

– Я помочь хочу.
– Почему она так старательно навязывается?

– Интересно, как?

– Разве не понимаешь, что делаешь только хуже? Зачем себя изводишь?

– Не твоё дело.

– Может, в качестве реабилитации, тебе начать с кем-нибудь встречаться?
– робко предложила Сулитерия.
– Со мной, например...

– Сулитерия!
– я был возмущен.

Дружить с ней, понятно. Но встречаться я не собираюсь, и вообще, дружу через силу, только для того, что так надо. Тем более, её предложение выглядит так, словно, когда приходила отравить Карси, у неё была еще какая-то мотивация, кроме той, что злая тётушка, запугивает!

– Хотя бы попробуй...
– Не сдавалась она.

– Говорю же, нет!
– перебил я.

Сулитерия фыркнула, встала, и вышла из комнаты, хлопнув дверью. Было видно: девушка получила не то, что ожидала...

***

– Слушай, когда ты ей уже признаешься?
– Димка следовал за мной по школьному коридору, сгорая от любопытства.

Мы тогда учились в девятом классе обычной школы Зебровска. Мне было пятнадцать, Карси и Димке четырнадцать. Дело было в мае.

Димка был в полосатой зелёной рубашке, серых спортивках, кроссовках каких-то новых. На голове у него мирно сидела серая кепка, повёрнутая козырьком на бок. Из-под кепки пробивались кудряшки.

– Ты о чём?
– я сделал вид, что не понимаю.

– А то я не замечаю, как ты на Карси смотришь постоянно!
– воскликнул он.
– Ты на неё запал, да?

Мне показалось, что сказал он это слишком громко, я смутился и порозовел, боясь, что по коридору могла идти в этот момент Карсилина и нас услышать. Схватив Димку за локоть, я прошипел: