Чтение онлайн

Эта фраза прозвучала, по мнению Раи, слишком таинственно.

Рая передернулась, она считала, что я стал частью готической субкультуры, которая целыми днями проводит на кладбище, облачившись в мрачные наряды, и размышляет о загробной жизни.

– Ребята, - не понимал Лоин, - вы второй год вместе учитесь, а всё еще гавкаете друг на друга, как старые псы.

– Вот видишь, Раиса, - сказал я, пытаясь заставить её перестать маячить перед глазами и уйти, - даже Афанасий заметил, что в тебе глубоко засел старый пёс...

Эту фразу изрёк, не подумав. Рая очень обиделась. А те, кто слышал, расплылись в широких ухмылках.

– Ты, конечно, странный, Мылченко.
– К нам повернулся Ропс Бурков, который вечно ходил во всём глаженом и создавал впечатление послушного тихого парня.
– Но я тебя уважаю. Такое сказануть можешь только ты.

– Обращайся. И не такое услышишь.
– Отозвался я, без намёка на улыбку.

***

После двух, ничем не примечательных пар, в аудиторию скромно заглянуло существо женского пола. Девушка явно кого-то искала.

Мистер Зорт, который уже уходил, решил поинтересоваться:

– Да мисс, я слушаю...

– А, Семён Мылченко здесь учится?
– неловко спросила она.

Услышав это, я приподнял голову и посмотрел в ее сторону. Простенький синий плащик с ремешком придавал девушке сходство с полевым цветком - колокольчиком. Пучок тёмно-каштановых волос - небрежность.

– Да, сейчас он выйдет.
– Пообещал преподаватель.

Я взял сумку и с неохотой подошел к этой девушке. В коридоре было очень шумно. Пестрели студенты в сине-фиолетовой униформе ЧАЛИКУНА, оживленно переговаривались. Я был единственным черным пятном на фоне этого позитива.

– Не думаю, что смогу вам помочь...

– Семён!
– громко воскликнула она.
– Ты так изменился!

Даже вздрогнул от неожиданности, что ж она так вопит!

– А вы, простите, кто?
– осторожно спросил я, пытаясь припомнить, где мог её видеть.

– Флора Никс!
– ответила девушка, не понижая голоса.
– Мы с тобой в Левсвинте жили в одном дворе, и в одну школу ходили. А потом ты пропал куда-то...

Флора Никс! Однажды заступился, когда её обижали подростки во дворе.

Я тогда магию неосознанно применил, отшвырнув двоих хулиганов, метра на пять в лужу. Мне было не больше, чем ей, лет девять, но почему-то их не испугался. Не нравилось, когда зрелые глупцы обижают маленьких. После этого случая мы с Флорой подружились, я старался её в обиду не давать. А те хулиганы, как меня видели, шли другим путем.

Когда мы с Оважкиным Вовкой придумывали новое развлечение, будь то проникнуть в старый заброшенный дом возле реки в поисках сокровищ, играя в отважных пиратов, или перелезть через высокий забор, удирая от дворника, у которого Вовка украл ключи от подвала, Флора была тут как тут. Свой парень, как говорят многие.

– Я так долго тебя искала!
– воскликнула она.
– И в Зебровск ездила, твою тётю расспрашивала, она рассказала, что в Чалиндоксе учишься. Хорошая женщина, очень хотела, чтобы мы встретились, говорила, что грустно тебе тут. Билет купила...

Я всё еще молчал. Не решаясь прерывать этот словесный поток.

– Ты язык, что ли проглотил? Не рад меня видеть?

– Прости, я тебя не узнал.

Какое-то не приятное ощущение. Меня кто-то искал. Многие годы на это тратил. А я редко вспоминал о своих друзьях детства...

– Ну и ладно!
– она схватила меня за локоть.
– Нам столько нужно друг другу рассказать! Так интересно, как у тебя жизнь сложилась!

И повлекла за собой вниз к выходу на улицу.

Странно это, видишь человека, с которым в прошлом хорошо общался. А сейчас даже сказать ему нечего, словно и знакомы никогда не были. Флора же вела себя так, будто и не было никаких долгих лет разлуки.

Усевшись на скамейку возле клумбы с флагом Листона, стоящей посреди корпусов ЧАЛИКУНа, она деловито попросила:

– Ну что, рассказывай! Какими судьбами в Чалиндоксе?

Даже не знаю, с чего начать. Флора не сводила с меня заинтересованного взгляда. Словно кошка, сидящая возле холодильника, в ожидании порции.

– Решил стать боевым магом...
– Приврал я.

– Ух, ты! Как классно!
– восхитилась Никс, хлопнув в ладоши.
– А я подрабатываю в цветочном магазине матери, у неё такие красивые лилии! Ты бы их видел! Надо будет выслать их бандеролью для твоей девушки! Кстати, а ты меня познакомишь с ней?..

Я медленно опустился на скамейку рядом с Флорой. И проговорил, глядя в одну точку:

– Не надо бандеролей...

– Почему?
– спросила она и тут же спохватилась.
– Ой, прости! Это ведь трудно, заводить отношения! А на примете есть кто-нибудь? Так странно, что ни с кем не встречаешься. Я ведь, в детстве была в тебя влюблена.... Но ты не подумай, это всё в прошлом...

Она заметно покраснела и хихикнула, думая, что сказала лишнее.

А мимо прошли две дамочки, одна из которых, с пером на шляпе и с костлявой крошечной псиной на розовом поводке, громко шепнула другой.

– Как они могут оставлять его на свободе! Он же опасен!

– Барон Мылченко не видит, что происходит перед носом. Он не внемлет словам общественности. Говорят, его сын свихнулся после гибели принцессы.
– Ответила другая, глядя на меня как на маленькую собачку, больную бешенством.
– Бедный мальчик. Его нужно лечить.

В таком контексте это равносильно фразе: "Его нужно усыпить". Собачницы!

– Так ведь и помрёт...

Первая дама достала сигару и затянулась. Её псина чуть не подавилась собственным лаем.

Я раздраженно сплюнул.

– Эти женщины говорят такие странные вещи!
– не понимала Флора.

– Они верят глупым придуманным фактам.
– Сухо пояснил я.
– Желтая пресса наживается за счет таких глупцов...

– Почему они так странно на тебя смотрели?

– Можно, не буду отвечать на этот вопрос?

Поднялся со скамейки, Флора ожидала, что подам ей руку, но ошиблась.

– И всё-таки?
– спросила она.

Я не оборачивался. Но уйти так просто, без элементарного "Пока", не смог. Надоело вести себя грубо, тем более, она мой друг детства. А это нужно воспринимать, как должное.