Чтение онлайн

К ночи над заливом все-таки разразилась гроза, плавно перетекшая в затяжной дождь. Спать укладывалась под мерный шелест мелкого, но густого дождика, барабанившего по парусам и палубе. Словно эхо творящего в моей душе. Я успела отвыкнуть от изолированности и неожиданно остро переживала свою брошенность и ненужность. Так, что даже заснуть нормально не смогла и всю ночь крутилась с боку на бок, сбивая в ком постельное белье.

Утром оказалось, что переживала я совсем не о том.

Не могу сказать, что меня разбудило. Но проснулась я будто по звонку будильника и сразу же рывком села на постели, растерянно оглядываясь и прислушиваясь.

Каюту заливали лиловые сумерки. Тягучие тени прятались по углам, не желая уступать свету пространство. С палубы долетал какой-то странный шум. Нора уже не спала. Вопреки обыкновению обнаружилась у распахнутого настежь окна, похожая на приведение в своем чепце и необъятной белой сорочке.

— Не спишь? — негромко поинтересовалась я, поймав камеристку за непривычным для нее занятием: она глазела в окно, забыв обо всем. — Что-то случилось?

— Не знаю, леди, — смутилась Нора, застигнутая «на горячем», и отошла от окна. — Но моряки почему-то мрачные, сгрудились у борта…

Если уж Нора обратила на это внимание… Решение я приняла, не раздумывая:

— Так. Помоги мне привести себя в порядок. Схожу на разведку.

И почти не удивилась, когда камеристка испуганно замахала на меня руками:

— Что вы, леди!.. Разве ж можно!.. Неприлично!..

В другой ситуации я, наверное, скрипнула бы зубами и промолчала, про себя наградив женщину парой-тройкой совсем нелестных эпитетов. Но сейчас нервы были на пределе. Да и ночь я почти не спала. Хоть это и не оправдание. Но, наверное, потому и сорвалась:

— Когда вернемся назад, ты получишь расчет! — процедила сквозь зубы, страстно желая наорать на дуреху так, чтобы аж в ушах зазвенело. — Что можно, а что нельзя, я решаю сама! И только если задаю вопрос, ты имеешь право высказать свое мнение!

Я совершенно точно была неправа. Но за последние дни Нора просто достала со своими нравоучениями. Сейчас просто все сложилось один к одному.

Я была уверена, что камеристка обидится, подожмет губы и молча поможет мне переодеться. Но почему-то ошиблась. Нора вдруг побелела, отшатнулась от меня, а потом разрыдалась и рухнула передо мной на колени:

— Простите, Ваше Высочество! Я не со зла! Хотела, как лучше! Хотела, чтобы вы были образцом для придворных дам! Чтобы ни у кого не было повода злословить у вас за спиной и плеваться ядом!.. Но я больше так не буду! Только не увольняйте!.. Умоляю!..

Меня передернуло. Сама не ожидала, что станет противно от того, что кто-то валяется у меня в ногах и вымаливает себе милость. Попыталась отступить в сторону, чтобы избавиться от цепких рук. Но не тут-то было. Чуть не свалилась вместе с рыдающей камеристкой, руки которой стреноживали меня похлеще пут.

В итоге, проклиная себя за мягкотелость, я сдалась:

— Хорошо… — Нора продолжала рыдать, отвратительно вздрагивая всем телом и явно не слышала меня. Я посмотрела на сбившийся на одно ухо ночной чепец камеристки, красное зареванное лицо, вздохнула, набрала полную грудь воздуха и рявкнула: — Хватит!.. — А когда испуганная служанка умолкла и подняла голову, давясь всхлипами и с тревогой заглядывая в глаза, устало скомандовала: — Вставай! Не буду я тебя увольнять. Если снова не начнешь командовать, что мне можно, а что нельзя.

Нора, все еще всхлипывая и настороженно поглядывая на меня, неуклюже встала на ноги. Покосившись на нее, я испытала укол стыда. Да, камеристка была не права. Но и я мало чем от нее отличалась. Сорвавшись на человеке фактически из-за ерунды. Терзаясь муками совести, посоветовала:

— Умойся и переоденься. Потом быстро переодеваем меня. Мне почему-то кажется, что я там, — я кивнула на окно, — необходима.

В течение следующего часа лиловый сумрак в каюте постепенно таял, уступая место розовым оттенкам зари. Дождя, как я вчера опасалась, не было. Небо было ясным. И к тому моменту, как я переоделась, а Нора причесала меня, на горизонте появилась золотистая полоска, предвещающая восход солнца. Но все равно что-то было не так. Я это чувствовала кожей.

Притихшая камеристка молча сопроводила меня на палубу. Не отставала, даже когда я, оглядевшись по сторонам, быстрым шагом направилась к стоящим возле центральной мачты Линнарту, Смижу и Мартиниану. Причем на лице фиктивного муженька было написано самое настоящее отчаяние. Линнарт хмурился. А лицо старшего помощника капитана выражало растерянность.

— Доброе утро, господа! — на ходу поприветствовал я мужчин. — А что происходит?

— Ничего! — огрызнулся, не глядя на меня принц.

Я опешила. Не ожидала, что Мартиниан настолько резко мне ответит, мне казалось, что времена наших разногласий давно прошли. Но, по-видимому, не только я сегодня с утра была на нервах.

— Ветра нет, миледи, — хмуро пояснил мне Линнарт, явно сжалившись надо мной. — Штиль полнейший, — он кивнул на обвисшие тряпочками паруса. — Мы не можем покинуть залив и выйти в море.

А между тем на горизонте ширилась золотистая полоска, предвещающая восход солнца. Время явно уже шло на минуты.

Мне понадобилось несколько мгновений, чтобы осознать весь размер *опы, в которую мы угодили. Казалось, предусмотрели все. Собрались заранее и даже ночевали на корабле. А вот отсутствие ветра предусмотреть не сумели.

Глаза подозрительно запекло, я прикусила губу:

— Что же теперь делать?.. — вырвалось ломким шепотом.

Я обвела мужчин растерянным взглядом. Мартиниан отвернулся. Но я хорошо слышала скрип его зубов. Смиж опустил голову, будто в отсутствии ветра была его вина, и он ожидал, что его сейчас будут распекать. А Линнарт расстроенно выдохнул:

— Нет у нас на борту магов воздуха. Так-то бы они могли бы наполнить паруса воздухом, чтобы мы смогли пересечь черту…

Внезапно капитан запнулся и уставился на меня. Мартиниан тоже повернулся и принялся меня изучать, будто впервые увидел. Я занервничала:

— Что?..

— Эмма, попробуй это сделать!.. — выпалил Мартиниан.

По сути своей это был приказ. Но только глухой не услышал бы в словах принца мольбу. И я могла его понять. Сама знала, насколько важно синеглазому как можно быстрее вернуться домой. Но надувать паруса…

— Я не сумею! — затрясла головой, невольно отступая на шаг. — Это же так…

— Просто! — закончил за меня Мартиниан. — Ты легко управляла тоненькой струйкой воздуха, очищая свои зерна! А тут просто направить поток воздуха в паруса, чтобы они надулись! Никакого мастерства! Просто грубая сила!