Чтение онлайн

Несмотря на все протесты Норы и ее сердитое сопение, от перчаток я избавилась еще где-то в начале нашего пути. Слишком уж мне было в них жарко. И едва только барон почтительно прикоснулся к моим пальцам, как татушка на запястье будто ожила и слабо засветилась радужным светом.

За моей спиной охнула Нора. Да и я сама изумилась настолько, что забылась и пробормотала:

— Это еще что такое?..

Барон тонко усмехнулся:

— Это моя магия, Ваше Высочество. Мужчины моего рода испокон веков служат королям Бальдейро, ибо мы можем одним прикосновением выяснить, кто на самом деле перед нами стоит.

Это было познавательно, но…

— Вы не поняли, — мотнула я головой, — мне интересно, почему татушка светится. До этого ничего подобного не наблюдалось.

— Татушка?.. — пожилой барон удивленно моргнул. — Вы имеете в виду, знак божественной воли, соединяющий вас и Его Высочество Мартиниана?

— Ну… да… — Мне стало неудобно. Расслабилась я на корабле, привыкла, что мне все спускают с рук и не обращают внимание на мои чудачества. Нужно снова привыкать жестко контролировать собственное поведение.

Я невольно оглянулась на камеристку: некрасивое лицо Норы вытянулось от удивления. И в то же время было полно решимости удержать то, что нечаянно свалилось ей в руки. Я прикусила губу. Кажется, у Мартиниана уже не осталось шансов избавиться от меня. От понимания этого захотелось петь и танцевать. Обнять весь мир, ликующе рассмеяться. Я понимала, что Мартиниану вряд ли понравится произошедшее. Но это все равно не портило мне настроение. Что может быть лучше того, что притягивающий как магнитом мужчина будет принадлежать тебе? Ничего!

Улыбка барона Держерри стала шире и какой-то отеческой, что ли.

— Это просто замечательно, что в такое время сами боги благословили брак нашего короля, — мягко заметил он. И вот эта фраза качественно так спустила меня с небес на землю. Я вспомнила, кто такой Мартиниан. И чуть не застонала от досады. Быть замужем за обычным мужчиной, пусть и аристократом, это одно. А вот стать супругой короля — совсем другое. — Пойдемте, леди, — предложил барон, — я проведу вас к Его Высочеству Мартиниану. А Ильжек, — барон оглянулся назад, и из полумрака прохода появился давешний лакей, — отведет вашу камеристку в ваши покои.

Расставаться с Норой было страшновато. Хоть она и раздражала меня в последнее время своей навязчивой псевдозаботой, я к ней привыкла. Но и понимала, что к Мартиниану с ней идти не комильфо.

Идти пришлось долго. Коридоры и переходы сменяли друг друга: от более скромно оформленных, с простыми дверями по бокам и без картин на стенах и ваз с цветами, до роскошных, где ноги по щиколотку утопали в коврах. С потолков, изукрашенных лепниной и позолотой, свисали роскошные тяжеленные люстры. Стены, отделанные деревянными панелями цвета горького шоколада и дикого меда, украшали разнообразные картины в тяжелых резных рамах.

Чем дальше мы шли, тем чаще в коридорах нам встречались другие люди. Но что примечательно: это были мужчины в темных неброских камзолах и с цепкими взглядами. И ни одной разодетой придворной леди. Это… настораживало.

В конце концов, мы с бароном приблизились к массивным, сплошь изукрашенным резьбой, в которой угадывались какие-то батальные сцены, двустворчатым дверям, по обе стороны от которых стояли по два вооруженных алебардами охранника в металлических, тускло сияющих в свете магических светильников доспехах. Барон уверенно шагнул вперед. Но едва я поспешила следом, как мне дорогу перегородили с лязгом скрестившимися древками. Я опешила.

К счастью, барон Держерри тут же остановился и хмуро скомандовал:

— Немедленно пропустить Ее Высочество!

На секунду показалось, что никто и не подумает подчиняться барону. Вояки как стояли, так и продолжали стоять, держа на вытянутых руках скрещенные алебарды. Несмотря на то, что оружие упиралось концом древка в пол, уверена, оно все равно сохраняло немалый вес, чтобы вот так стоять и не двигаться. Но спустя почти бесконечный отрезок времени, когда у меня увлажнились от волнения ладони и начали подрагивать под пышными юбками колени, алебарды дрогнули и неуверенно заняли вертикальное положение…

В ту же секунду барон собственноручно распахнул обе тяжеленные на вид створки двери, низко и почтительно поклонился. А когда выпрямился, то неожиданно громким и сильным, хорошо поставленным голосом объявил:

— Ваше Высочество, к вам прибыла ваша супруга!

Когда барон распахнул дверь, из помещения в коридор выплеснулся негромкий гул нескольких голосов. Но сейчас шум словно умер. Я стояла, ни жива ни мертва. Не в силах сделать даже крошечный шаг, такое меня накрыло волнение. Просто поняла, что там, вместе с Мартинианом были и другие, посторонние люди. И вот все они сейчас услышали про «супругу».

Барон Держерри, не дождавшись, пока я сама соизволю пройти в кабинет, обернулся ко мне и подбодрил теплой, почти отеческой улыбкой. Протянул руку и под видом помощи и поддержки неожиданно крепко ухватил меня за локоток, переводя через порог комнаты.

Едва я вошла, как дверь почти бесшумно закрылась за моей спиной. От волнения в груди что-то сжалось, мешая дышать. В хорошо освещенном помещении, где посередине стоял большой овальный стол, а под стенами стояло несколько массивных шкафов, находилось человек шесть, включая Мартиниана. И все они потрясенно уставились на меня.

— Эмма? — выдохнул удивленно мой синеглазый супруг. — А ты как здесь?..

Он недоговорил. Боковым зрением я заметила слева движение и на одних инстинктах повернулась туда.

— Ты?!..

Это вырвалось непроизвольно. И не только из моего горла. Слева от входа на массивном коричневом диване сидела единственная женщина во дворце, которую мне довелось встретить. И потрясенно смотрела на меня. А я — на нее. Эти глаза я просто не могла не узнать. И вряд ли когда-то смогу забыть.

Изящная красавица со сложной прической на волосах цвета меда с ненавистью смотрела на меня. Словно желала убить взглядом. Но это длилось всего лишь какую-то секунду. А потом красотка взяла себя в руки и с приятной улыбкой на губах поправила высокие, почти по локоть перчатки.

Мартиниан хмуро наблюдал за всем этим:

— Вы знакомы?

Задавая вопрос, синеглазый смотрел на меня. Я и ответила, радуясь про себя подобной постановке вопроса. Если бы Мартиниан спросил, знаем ли мы друг друга, пришлось бы врать. А так я с чистой совестью покачала головой:

— Нет.

Мартиниан принял ответ. Хотя я заметила, как его взгляд метнулся на небольшую пирамидку, стоящую перед ним на столе. Раздумывать, что это такое и что может значить, оказалось никогда: супруг встал, приблизился, взял меня за руку и поднес мои пальчики к губам: