Чтение онлайн

Он ни капельки не изменился с нашей прошлой встречи. Такой же неопрятный и грязный, «ароматный» как заброшенный деревенский нужник. От исходящей от него вони у мен слезились глаза. В его выцветших глазах за толстыми стеклами очков танцевали жуткие огоньки безумия. Всего отличия от прошлой встречи, это что я точно знала — на этот раз не сплю. От понимания этого по спине волна за волной пробегал ледяной озноб.

Жутко это было: Нора преспокойно вышивает, словно ничего и не произошло. Корабль легко покачивается на волнах. Где-то кричат сварливые чайки, что-то не поделив между собой. На столе, ворвавшись через распахнутое окно, плясали солнечные зайчики. А возле стола стоит безумный старик. Готовясь меня убить…

В прошлую нашу встречу я не видела, что делал гадкий старик. То ли еще не могла видеть магию, то ли от растерянности не знала, на что смотреть. В этот раз я сразу же различила родившуюся между узловатых старческих пальцев с грязными обломанными ногтями черноту. Тьма была еще пока едва заметна, струилась, словно дымок от непотушенного окурка. Но от этого безобидного зрелища все сжималось от страха. Может быть, потому что я уже на собственной шкуре испытала, на что способна темная магия…

Мне очень хотелось спросить, как мерзкий старикашка сумел пробраться на борт парусника. Но я понимала, что это неразумно. У меня был только один шанс одолеть чернокнижника: он не ожидал нападения. И мне нужно было по максимуму разыграть эту карту. Пальцы сильнее сжались на ручке сковороды…

То, что против чернокнижника и его магии я выбрала самую действенную защиту — физическое воздействие, я узнала много позже. Когда успокоилась и расспросила капитана Линнарта. Когда же мерзкий старик начал плести какую-то темную дымную сеть, явно уверенный, что я его не вижу и не ощущаю, я осторожно высвободила из-под прикрытия стола свое оружие. И с размаху влепила тяжеленной сковородой на длинной ручке старому хрену в лоб…

Сковорода действительно оказалась тяжелой. Куда там даже наследию маминой бабушке мейден совок! Глаза старикашки за толстенными линзами очков мгновенно собрались в кучку. Будто он увидел у себя на кончике носа отвратительную жирную муху. Сами же очки скособочились, одна дужка отлетела, и они повисли, зацепившись лишь за одно ухо. А я вдруг осознала, что, врезав деду со всей дури тяжеленной чугуниной или из чего здесь делали кухонную утварь, я вполне могла его убить. И чуть не бросилась проверять, как там старикашка! Во всяком случае, сковородку я выронила. Себе на ногу. Взвыла от боли, ибо матерчатые домашние туфельки герцогини практически не защищали ступню от удара. И в этот миг словно лопнула невидимая струна.

Острый, пронзительный звук ударил по барабанным перепонкам. И я узнала, как могут, оказывается, болеть уши. От непередаваемых ощущений забыла обо всем. В том числе и про мерзкого старикашку, кулем свалившегося к моим ногам. Я заорала от боли, зажмурившись и прижав к ушам ладони…

Значительно позднее, уже после того, как очнувшиеся после разрушения чернокнижного заклинания и сбежавшиеся на мой крик моряки спеленали чернокнижника, а маги команды совместными усилиями упаковали его в какой-то магический кокон, после того как Нора почти насильно отвела в сторону мои руки и напоила каким-то отваром, успокоившись, я узнала, что мерзавец сумел незаметно подобраться к нашему кораблю и накинуть на него что-то вроде стазиса. Все, кто находился на корабле, попали под его действие, перестав замечать, что происходит вокруг. После этого подняться на борт для старого хрыча не составило труда. Я не призналась, что мерзавец планировал меня убить и что я его видела. Сделала вид, что не в курсе его планов, а сковородкой воспользовалась от испуга. Будто бы мне что-то показалось, я сильно, до потери рассудка испугалась и начала махать своим оружием налево и направо. Но то, что я единственная не попала под действие чернокнижного заклинания, запомнила. Потом как-нибудь разберусь, почему так произошло.

Никто даже и не подумал, что для такого сковорода слишком тяжела. Рассказ приняли за чистую монету. Мне поверили и начали думать, как известить о произошедшем принца. Меня же во всем этом радовало лишь одно: Мартиниану не нужно будет теперь противостоять чернокнижнику. Если капитан Линнарт прав, а он явно разбирается в магии побольше моего, все чернокнижные заклинания завязаны и подпитываются от его создателя. В тот миг, когда я вырубила старикашку, они рассыпались в пыль. Теперь принцу Мартиниану нужно было разобраться лишь с братом и сплетенной им паутиной заговора…

После получаса безумной суматохи и беготни по всему кораблю с целью выяснения, все ли целы, суета улеглась. Линнарт посоветовался с помощниками и решил, что посылать сейчас весточку Мартиниану неразумно. Письмо может попасть в чужие руки и только усложнит принцу задачу. А так у Их Высочества хоть небольшое, но есть преимущество: принц Альфред и его сообщники не будут знать, куда подевался прикормленный ими чернокнижник, и лишатся львиной доли своей силы. Ведь очевидно же, что без помощи колдуна Альфреду никогда бы не удалось одолеть короля и Мартиниана.

Потянулись тоскливые часы ожидания. Моряки по очереди охраняли опутанного магической сетью чернокнижника с дубинкой наготове. Чтоб если противный старикашка найдет способ выпутаться из ловушки, сразу же его оглушить. Мне же решительно нечем было заняться. Для меня время тянулось оглушительно медленно. Единственное развлечение — глазеть в открытое окно. Которое выходило на палубу…

Мартиниан не появился ни к обеду, ни после него. Лишь когда солнце уже почти коснулось одним своим краем горизонта, от него прискакал гонец. Да не просто так, а с отрядом гвардейцев и наказом перевезти меня во дворец…

Смешно, я целый день маялась в ожидании того времени, когда можно будет действовать. Но когда пришло известие, то пора сходить с корабля, я… струсила. Почему-то подумалось, что если на корабле появился по мою душу чернокнижник, почему бы заговорщикам не попробовать меня просто похитить под благовидным предлогом, чтобы потом шантажировать этим Мартиниана. Линнарт, узнав, какие мысли бродят в моей голове, ошарашенно уставился на меня. И уверил, что посланец предоставил в качестве подтверждения подлинности приказа ментальный слепок ауры старшего принца. Я ни словечка не поняла из пояснений капитана. Кроме одного: подобные вещи подделать невозможно и подставы не стоит опасаться.

Какое-то время заняло перенести с корабля все мои вещи. А потом и самой под усиленной охраной гвардейцев сойти с корабля на пристань и добраться до ожидающей меня кареты. Это оказалось не так-то и просто: Нора буквально вынудила меня закутаться в объемный темный плащ с капюшоном, а лицо закрыть густой вуалью. Это в жару-то! Да, по канатным лестницам мне карабкаться было не нужно. Но и без того, пока я добралась до кареты, триста раз прокляла чернокнижника и его приспешников, плащ, жарищу и… этикет, вынуждавший меня сохранять сейчас инкогнито! И сколько камеристка на меня ни ворчала, едва карета тронулась с места, я откинула проклятую вуаль назад. А потом и отодвинула занавеску на окошке. Любопытно же!

Что я могу сказать? Открывшийся мне город одновременно напоминал Старый Таллин и улочки южного города из фильма про трех мушкетеров. Карета подпрыгивала на неровностях мощеных булыжниками, узких улиц. С двух сторон высились стены домов незабываемой каменной кладки, при виде которой перед глазами сразу вставали Большие Морские Ворота. На большинстве подоконников в узких ящичках на всю длину цвели самые разнообразные цветы. Коричневые оконные переплеты, будто веснушки, подсветили косые лучи заходящего солнца. Ну а красно-коричневые черепичные крыши я видела и раньше.

Меня неожиданно очаровали эти узкие чистенькие улочки, прижимающиеся к стенам домов горожане, пропускающие нашу кавалькаду. Как таковых, тротуаров здесь не было. И люди, особенно женщины в платьях с пышными юбками, жались поближе к домам, чтобы их не зацепили.

Отчасти я поняла требование Норы замотаться по самые глаза в плащ. Все женщины были одеты так же. Разве что парочка откровенно бедных, попавшихся на глаза, шли по улице без плащей. И это открытие не порадовало. Конечно, могло быть и так, что это просто мода такая. А если требование приличий диктует необходимость закрывать все женское тело? Я покосилась на Нору, которая сидела напротив меня прямая, будто палку проглотила. И не решилась спросить у нее. Если вспомнить, как она ужасалась моим порывам уменьшить количество слоев одежды, то вполне может оказаться, что плащи — все же не мода, а этикет. Потом все узнаю. Все равно это сейчас далеко не самое важное.