Чтение онлайн

Что ж, строгость одежд, и правда, была ему только к лицу, выгодно привлекая сторонний взгляд к достоинствам. Плоское небольшое боннэ подчеркивало густые пышные волосы, которым позавидовала бы записная красавица, гладкий воротник обрамлял линию шеи, ниспадающий с плеч сюркот плавно прилегал к стройному торсу, а его длина позволяла оценить изгибы бедер, идеальную форму колена и округлые икры... Пожалуй, именно в том случае, увлекись Равиль в одежде яркими цветами и дорогими материями - он бы потерялся в них, а тут... Облаченный строже монахини, умудрялся выглядеть умопомрачительно соблазнительно! Практически непристойно!

Ожье теперь оставалось только скрипеть зубами. Сам же дал парню полную свободу, сказал, что решает все он, и после - склонять его к близости, как привык?

Мальчишка уступит - так с тем, что у него в голове делается, это не удивительно! Получается все как прежде: кто кормит, тот имеет... Откажет - тоже получится неудобно, не вовремя... Спугнет лисенка наверняка! Раньше он был для Равиля хозяином, тот по своему характеру старался как мог, и брал взамен все, что мог...

Если он, Ожье, прав, так после того, что клеймо у юноши значило, он на мужчин по доброй воле вообще смотреть еще лет н-цать не захочет! Да и не дело, вот так сразу опять тащить его в постель, обмазывая новой грязью за то, что очистил от прежней. Секс - тоже вещь статусная: от того, спишь ли ты с кем-нибудь, с кем именно, как и почему - зависит, что о вас обоих думают окружающие...

Судя по всему, этому - Равилю даже учиться не надо было.

Однако о принятом решении Ожье не жалел: на постели свет клином не сходится, зато можно сказать, что хоть раз в жизни он сделал бескорыстно доброе дело, как в Писании. Достижения Равиля нужно было уважать, хотя у них была и обратная сторона: всегда сосредоточенный, всегда напряженный, юноша позволял себе расслабиться разве что во сне, да и то... Кошмары у него случались с завидной регулярностью. Равиль не говорил, что ему снится и предпочитал делать вид, что ничего с ним не происходит. Но тихие сдавленные стоны, как и привычка просыпаться резко и сразу от малейшего шороха - говорили о многом!

И чем дальше, тем чаще повторялись эти кошмары, становясь тревожным сигналом. Очевидно, что сказывалась усталость. За огромные перемены, быструю адаптацию к непривычным условиям, приходилось платить, как за все в мире, и сам собой возникал вопрос - долго ли еще юноша выдержит?

– Оставь, не мучайся!
– наблюдая как Равиль гоняет по тарелке горошек, Ожье скривился: где, а главное зачем, парень умудрился набраться дури высшего этикета!

Равиль упрямо продолжал свое сомнительное занятие, не реагируя на замечание, хотя, к тому же, наверняка был голодным - день с заходом в Марсель выдался долгий и насыщенный.

– Можно подумать, что ты за столом у королевы! Ешь как тебе удобно.

– Нет, - тихо отозвался юноша, решительно покачав головой.
– Если я не сделаю один раз, то потом тоже могу забыться и опозорюсь.

Мужчина только тяжело вздохнул: что и требовалось доказать. Равилем по-прежнему двигало не стремление к чему-то высокому, а неуверенность в себе и своем положении, безжалостно подгонявшая вперед. Юноша изменился внешне, с виду, а внутри... Просто он привык - бороться за каждый день, не щадить и не жалеть себя.

Тоже, в принципе, похвальное качество... Но тогда, когда в нем есть нужда!

Ожье поднялся и, недолго думая, обнял мальчика, прижимая к себе.

– Малыш, - он успокаивающе поглаживал крутые кольца волос, - успокойся... Расслабься хоть немного! Никто тебя ни к чему не принуждает. Я тебя одного не брошу... Можешь вообще тарелки вылизывать!

Шутка вышла корявой, так и сказана была через силу.

Равиль отстранился, заглядывая в лицо:

– Почему?
– серьезно спросил он.

Ожье замешкался, но нашел единственный верный ответ:

– Потому что ты мне нравишься.

– Почему?
– настаивал юноша, слегка нахмурившись.

– Как же ты можешь не нравится?
– усмехнулся Ожье, перечислил.
– Стойкий, смелый... и хитрый... маленький рыжий лисенок!

– И красивый, - полувопросительно уточнил Равиль.

– Очень красивый, - подтвердил мужчина, - но это не самое важное.

Он снова сел, не отпуская юношу от себя и продолжая гладить его по плечам, спине, волосам. Равиль притих, прикусив губу... и не задал следующего вопроса, который интересовал его больше всего.

Странные были ощущения: юноша уютно свернулся у него на груди, примолк и судя по всему разомлел от успокаивающих прикосновений, - даже помуркивал что-то, уткнувшись носом мужчине в плечо, кажется совсем не возражая против того, что его опять держат на коленях и крепко обнимают.

Момент для поцелуя, перехода к более откровенным действиям - для Ожье был более чем удачным! Но... трогать его почему-то не хотелось, чтобы ненароком не разорвать тонкую ниточку доверия, не разбить мгновения нежности.

Да и то, прыгнуть в кровать никогда не поздно, а вот много ли подобных минут было у Равиля в жизни? Сомнительно!

И ведь таким как он труднее всего: там, где кто-то другой сдастся, опустит руки, посетовав на всеобщую несправедливость, обидится, или хотя бы даст волю гневу, слезам, снимая напряжение, - Равиль будет только крепче сжимать себя в кулак. Потому что мир таков, что именно уязвимость, слабость - самое страшное преступление в нем, оно всегда наказуемо. И уж конечно не всем везет на поддержку и помощь!

Однако не возможно вечно держать руку на спусковом крючке. Рано или поздно, в лучшем случае у юноши сдадут нервы так, что все прошлые выходки и истерика покажутся мелкими капризами. В худшем - так и оставшись вещью в себе, мальчишка просто тихо сломается.

Самообладание, самоконтроль - полезные качества, однако человек должен хоть немного освобождать и выражать свои чувства, иначе рискует собственным рассудком. А для того, чтобы вернуть юноше эту способность вместо умения играть на публику, следовало убедить его, что эти самые чувства кому-то интересны...

Как сейчас, например. Ему хорошо? Тогда пусть сидит! Трудно что ли... наоборот одно удовольствие! Чувствовать свою силу и превосходство приятно в любом смысле. Особенно приятно, когда это означает, что в тебе видят опору и защиту, а то, что маленький дикий лисенок вдруг перестал показывать клыки и охотно принимал ласку - даже давало повод для гордости.

Да и куда им торопиться? Тем более что Равиль, несмотря на всю свою стойкость и изворотливость, по сути - лишь одинокий искалеченный ребенок. Он еще не может полностью отдавать отчета в своих поступках и желаниях, и пользоваться его первой шаткой привязанностью к кому-то, кто отнесся к нему со вниманием, было бы просто подло...