Чтение онлайн

Последний довод Равиль оставил при себе, а чтобы угомонить разошедшегося настырного Густо, пришлось смести в кучку остатки воли и сил и встать. Он оделся и впервые со дня возвращения в Тулузу поел за столом, как положено. У Августина брови казалось вылезут вовсе от зрелища изысканных манер, за которыми юноша прятал боль и слабость. Равиль замечал его взгляды, и уголки губ горько подрагивали: забавный, сейчас точно придумывает какую-нибудь таинственную историю о пропавшем царевиче... Как же страшно все, Господи!

– Ты прав!
– Равиль резко поднялся. Он всегда поднимался, даже зная, что ничего хорошего за этим не последует.
– К врачу обратиться все равно стоит. Знаешь кого-нибудь еще?

Настороженный Августин неуверенно пожал плечами, растерявшись: радоваться от его решимости и тому, что юноша немного ожил, или пугаться - с такими глазами в последний бой идут.

– Сходить?

– Пойдем, - ровно соглашается Равиль. Голова болит невыносимо, больно даже смотреть, но если сейчас он опять заберется в постель и продолжит с упоением жалеть себя, то Густо точно побежит за друзьями и вся их компания подставится под удар только затем, чтобы в конце узнать, что пострадали они из-за одной глупой бляди.

Да и блядь так долго не протянет, посещение лекаря простая необходимость.

Он лишь отыскал оставленный Ксавьером кошелек, в который до сих пор не удосужился заглянуть, и понадеялся, что богатая плата отобьет охоту к расспросам, а кроме того если он придет сам, а не будет валяться на одре немощным телом, то залезть дальше, чем он позволит никто не сможет. На сочувствие рассчитывать было глупо, - к кому, с чего бы, - так зачем лишний раз выставлять на показ то, что может вызвать только гадливость!

Расчет оказался верен: пожилой врачеватель, к которому привел юношу все менее довольный происходящим Густо, не рвался срывать со странного посетителя одежду, - признаки запущенного физического и нервного истощения и без того были на лицо в буквальном смысле. Высказанные ровным тихим тоном жалобы, вынудившие юношу обратиться к лекарю, добавили еще несколько жирных штрихов, завершив ясную картину упадка сил и нервического заболевания. Само собой, что мэтр Роше не отказал в лекарстве, способном облегчить мигрени, но напоследок все же мягко высказал свое мнение, не подозревая, что почти слово в слово повторяет советы другого врача, еще пару месяцев назад, пришедшего к аналогичным выводам.

– Когда закончится, приходите еще... Однако, самым лучшим же лекарством для вас был бы спокойный долгий отдых. Сон, простая пища регулярно, прогулки и приятные впечатления...

Равиль непонятно дернул губами: толи хотел улыбнуться, но не получилось, толи судорога: рецепт действительно оказывался предельно прост, и чтобы его получить, не нужно было куда-то идти, лекарь перечислил то, что он знал сам. У порога юноша вдруг запнулся и обернулся, впервые подняв взгляд на старого служителя эскулапа.

– Простите, совсем забыл! Один мой друг как оказалось совсем не умеет ездить верхом и вчера стер себе все что можно и что нельзя, но стыдится это показывать. Нет ли у вас мази или бальзама, чтобы я мог передать ему?

Ложь легко слетала с губ юноши, и не вызвала подозрений, поэтому к поджидавшему его на улице Густо Равиль вышел довольный результатом визита: секрет не раскрыт, никто не пострадает, наоборот Ксавьер может быть доволен, что игрушка сломается не скоро, Августин угомонится со своей тревогой, а многократно использованное тело получит немного облегчения.

– Ну, что сказал?
– изнервничавшийся в ожидании, Густо бросился к невозможному рыжему мальчишке, который наконец появился из дверей, окрашенных в благопристойный коричневый цвет и с соответствующим знаком над ними.

Разумеется, он не потащился вслед за Равилем к врачу, щадя его стыдливость и исключительную щепетильность в некоторых вопросах, но долгое ожидание на улице далось нелегко. Однако юноша лишь мягко взглянул на друга, и неожиданно улыбнулся в ответ с долей лукавства.

– Сказал, что нужны прогулки и хорошие впечатления!

Ошарашенный Августин настороженно вгляделся в этого Равиля, непохожего на того угнетенного юношу, каким он увидел его впервые и знал последние дни. Но вроде бы рыжик действительно оживился и повеселел!

Стараясь особо не задумываться, чтобы не потревожить еще одну тщательно скрытую рану, молодой человек сказал себе, что просто вердикт лекаря по всей видимости не нес в себе ничего фатального и непоправимого, вот парень и воспрянул духом. Самое время тоже за него порадоваться, а не подозревать невесть что...

– Хорошие впечатления, это здорово!
– открыто улыбнулся музыкант и поспешил закрепить результат.
– Может, начнем прямо сейчас? Куда бы ты хотел прогуляться?

И тут же едва не выругался, потому что, кажется, опять спросил что-то не дозволенное: Равиль споткнулся и остановился, молчаливый отсутствующий взгляд, который он уже замечал у юноши, - пугал до дрожи. Как будто он смотрел на что-то, что никто другой увидеть не мог, и для него такое же безнадежно недоступное, пусть благоговейно-желанное. Священную Чашу Грааля, которую не взять в руки... Иногда, от взгляда этих дымчато-агатовых глаз под густыми бровями, точно вырисованными рукой старого иконописца - хотелось попросту перекреститься!

Однако беспокоить юношу очередной своей досадной неловкостью, как влюбившемуся недорослю - Густо не решался, кусая губы и терпеливо подставляя свое не самое крепкое плечо. Все, что мог... И через пару томительных невыносимых минут, юноша очнулся от нездешних видений и так же ровно зашагал рядом.

Наверное, знай Равиль о чем в этот момент думает его товарищ, какие сравнения приходят ему на ум - посмеялся бы над неуемной восторженностью неисправимого балованного ребенка муз! А может и не стал бы, потому что то, о чем на самом деле он вспомнил, пожалуй для юноши и вправду было сравнимо разве что с мифическим Граалем!

Которого не может коснуться нечистая длань, и даже нечистому оку его не узреть...

Если проще, он вдруг словно обжегся о собственный растерянный вопрос, напрямую вытекающий из невинного предложения Августина - где!

А когда в последний раз он гулял в принципе? Это событие всяко имело место еще до того, как лисенок Поль сошел с палубы "Магдалены", тоже превратившейся уже во что-то подобное священным символам и реликвиям... И Равиль мучительно пытался вспомнить, что это была за стоянка, что за порт.