Чтение онлайн

В рамках укрепления своей киберзащиты альянс создаёт новый Центр киберопераций в Монсе (Бельгия). Он будет полностью введён в эксплуатацию в 2023 г. Задача новой структуры — координировать оперативную деятельность НАТО в киберпространстве, делая её более устойчивой к кибератакам.

Школа НАТО в Обераммергау (Германия) проводит ИТ-обучение для поддержки операций альянса.

Обучение специалистов в области киберзащиты будет также осуществляться Академией связи и информации НАТО (NATO Communications and Information Academy), которая в настоящее время строится в Оэйрасе (Португалия).

И, наконец, Оборонный колледж НАТО в Риме (NATO Defence College) призван способствовать развитию стратегического мышления по военно-политическим вопросам, в том числе по вопросам кибербезопасности.

Суммируя вышесказанное, следует отметить следующие основные позиции альянса в вопросе об использовании киберпространства в военных целях:

• НАТО рассматривает обеспечение киберзащиты как часть основной задачи коллективной обороны Организации Североатлантического договора;

• НАТО настаивает на том, что международное право применяется в киберпространстве;

• основное внимание НАТО в области киберзащиты направлено на защиту собственных сетей (включая операции и миссии) и повышение устойчивости всего Североатлантического союза. На самом деле это не так. Альянс использует киберпространство для ведения разведки и организации подрывных действий в ГВ против России и некоторых других государств;

• в июле 2016 г. союзники подтвердили оборонительный мандат НАТО и признали киберпространство областью операций, в которой НАТО должна защищать себя так же эффективно, как в воздухе, на суше и на море. Тогда же союзники также взяли на себя обязательства по киберзащите, чтобы усилить свою киберзащиту и модернизировать её в приоритетном порядке;

• НАТО укрепляет свои возможности в области киберобразования, обучения и учений;

• союзники привержены расширению обмена информацией и взаимной помощи в предотвращении, смягчении последствий и восстановлении после кибератак;

• группы быстрого кибернетического реагирования НАТО находятся в режиме ожидания для оказания помощи союзникам 24 часа в сутки, если они будут затребованы и одобрены;

• на саммите в Брюсселе в 2018 г. союзники договорились о создании нового Центра операций в киберпространстве в рамках усиленной структуры органов военного управления НАТО. Они также согласились с тем, что НАТО может использовать национальные кибервозможности для своих миссий и операций;

• в феврале 2019 г. союзники одобрили руководство НАТО, в котором изложен ряд инструментов для дальнейшего укрепления способности НАТО реагировать на масштабные злонамеренные действия в киберпространстве;

• НАТО и ЕС сотрудничают в рамках технического соглашения о киберзащите, которое было подписано в феврале 2016 г. В свете общих проблем НАТО и ЕС укрепляют свое сотрудничество в области киберзащиты, особенно в области обмена информацией, обучения, исследования и учений;

• НАТО активизирует свое сотрудничество с промышленностью в рамках промышленного киберпартнерства НАТО;

• НАТО признает, что ее союзники могут извлечь выгоду из основанного на нормах, предсказуемого и безопасного киберпространства;

• на встрече на высшем уровне в Брюсселе в 2021 г. союзники одобрили новую комплексную политику киберзащиты, которая поддерживает основные задачи НАТО и общий потенциал сдерживания и обороны для дальнейшего повышения устойчивости Североатлантического союза.

Анализ подходов НАТО к вопросам использования киберпространства показывает, что под прикрытием разговоров о необходимости усиливать киберзащиту альянса, союзников и партнеров, военно-политический блок на системной основе совершенствует глобальные возможности по ведению наступательных, подрывных действий в киберсфере и разведке.

К усилиям альянса по военному использованию киберпространства присоединяется ЕС. Шесть государств — членов ЕС во главе с Литвой учредили Кибернетические силы Евросоюза быстрого реагирования (КСЕБР). В группу «киберспасателей» вошли также Эстония, Хорватия, Польша, Румыния и примкнувшие к ним Нидерланды. Подписан меморандум, согласно которому международная киберкоманда, сформированная из гражданских и военных лиц, будет нести дежурство и моментально реагировать на любую кибератаку, а в случае необходимости и физически подключится к ликвидации и расследованию инцидента. Соглашение закрепляет новую и весьма диковинную международную норму: постоянный механизм «присутствия одной страны в суверенном киберпространстве другой». Пока киберсилы могут реагировать на «чрезвычайное положение» по своему профилю в странах-подписантах, а также в тех государствах, которые имеют статус наблюдателей — Бельгии, Греции, Испании, Италии, Франции, Словении и Финляндии. В будущем они планируют распространить свою защиту и на структуры ЕС.

Сказанное позволяет сделать вывод, что в среднесрочной перспективе знаковой чертой процессов информационного противоборства скорее всего станет повышение уровня конфликтности в киберпространстве. По мнению ведущих отечественных и зарубежных военных политологов, это способно в корне изменить процесс протекания военных конфликтов, причем уже в обозримом будущем, а границы между состоянием войны и мира станут более размытыми.

Таким образом, подготовка к ведению киберопераций в рамках ГВ приобретает на Западе стратегические масштабы.

Напомним, что несколько лет назад Российская Федерация вместе с Китаем, Таджикистаном и Узбекистаном представила в ООН проекты «Правил поведения в области обеспечения международной информационной безопасности» и конвенции по тому же вопросу. Но они до сих пор не нашли необходимой поддержки. А это могло бы содействовать существенному снижению киберугроз в мире.

Глава 6

КОГНИТИВНАЯ ВОЙНА

Широкое использование информационных подрывных технологий в условиях обостряющегося межгосударственного противоборства в существенной степени способствует ослаблению системы глобальной безопасности, деформация и раздробленность которой приводят к нарастающей хаотизации международных отношений. В условиях непростой геополитической реальности появляются новые виды конфликтов, сочетающие традиционную военную мощь с политической, информационной, финансово-экономической, культурно-мировоззренческой и другими составляющими.

Современная действительность все больше определяется глобальной военно-политической, социально-экономической нестабильностью, цивилизационными противоречиями в культурно-мировоззренческой сфере, которые в совокупности своей провоцируют нарастающую хаотизацию международных отношений. Главное противоречие заключается в острой конкуренции между стремящимся к глобальному доминированию Западом во главе с США (которые, тем не менее, все более осознают пределы своего могущества) и странами НАТО, с одной стороны, и набирающими экономический и политический вес новыми центрами силы — Китаем, Россией, странами БРИКС и ШОС — с другой.

Противоречия между ключевыми субъектами международных отношений впервые после окончания холодной войны провоцируют развитие конкурирующего видения миропорядка. Возможности и влияние Запада снижаются на фоне крепнущей тенденции по формированию полюса власти вне западного мира. Такое развитие обстановки может способствовать возникновению мирового раскола по оси российско-китайского сотрудничества, БРИКС и ШОС, с одной стороны, и западным блоком государств во главе с США — с другой.

Противоборство между государствами и их объединениями во все возрастающей степени охватывает ценности и модели общественного развития, человеческий, культурный, научный и технологический потенциалы.