Чтение онлайн

Мне не приходится долго ждать Перевозчика.

— Леди Персефона, — говорит он, кланяясь.

— Он жив, — говорю я ему, — спасибо.

— Не думайте об этом.

— Тут все в порядке? Уровни гоблинов…

— За последние несколько дней мы потеряли несколько душ, — сообщает он. — Число наших скелетов-воинов сокращается. Мы можем продержаться еще несколько дней.

— Хорошо.

— Вы должны сказать ему, чтобы он нанял действующих фэйцев, — говорит он. — Они не нуждаются в повторной сборке.

— Почему ты думаешь, что он меня послушает?

— Я думаю, вы единственная, кого он послушает.

Я улыбаюсь этому, но быстро отбрасываю в сторону.

— Как думаешь, кто стоял за отравлением? — спрашиваю я его.

— Это сделали пикси, — говорит он.

— Я тоже так слышала. Но разве они… разве пикси обычно не приходят из Благого Двора?

— Пикси — одни из немногих, кто принадлежит к обоим, одни объединяются с Благими Дворами, другие под руководством Валериана.

— Значит, это мог быть кто угодно.

Он торжественно кивает.

— А что думаешь ты? Зера хочет его смерти?

Мгновение он молчит.

— Да, — медленно отвечает он. — Думаю, она хочет.

Я не могу представить себе, каково это — расти вот так, испытывая на себе ярость единственного человека, который должен любить тебя, защищать. Я предпочла бы и вовсе не иметь матери, чем такую.

Мне больше не о чем спросить Перевозчика.

— Спасибо, — говорю я ему.

— Берегите себя, Леди Персефона.

Я возвращаюсь во дворец. Аид встречает меня у своей двери.

— Я слышал, как ты уходила, — говорит он, в его голосе нарастает паника, когда я дергаю его обратно к кровати. — Почему ты…

— Я ходило поблагодарить Перевозчика за его помощь на днях, — спешу я, дважды проверяя его рану. — Я никуда не уходила.

— Он говорил что-нибудь о…

— Еще несколько гоблинов, но он и твои прекрасные скелеты-воины справятся с этим. Не волнуйся.

— Если это ложь…

— Не заставляй меня говорить больше, — прошу я. — Пожалуйста. Я не хочу лгать, но пока ты не можешь пойти туда, понимаешь? Не уверена, что ты даже меня одолеть сможешь.

Он прижимает меня к кровати, заваливаясь сверху, и широко расправляет крылья.

— Смог.

Я давлю на рану, обхватывая ногами его талию и переворачивая его не спину — джвижение, которое Либби так часто практиковала на мне.

Его крылья исчезают.

— Уверен?

Аид сглатывает, в уголках его губ появляется усмешка. Я прижимаюсь к нему губами прежде, чем на его лице успевает расползтись ухмылка, и внезапно льну к его груди, вдыхая запах.

Он напрягается подо мной от боли, и секунду спустя я скатываюсь с него, тяжело дыша. Стон, который он издает, когда я слезаю с него, громче стона боли.

— Новое правило, — говорю я ему. — Ты не встанешь с этой кровати, пока не сможешь целоваться со мной, не морщась.

Аид ухмыляется, притягивая меня на сгиб своей руки. Одна рука переплетается с моей, другая перебирает мои волосы. Я никогда не чувствовала себя настолько частью другого человека, никогда не была до нелепого неуверенной, где кончаюсь я и начинается он. Пламя в огне и то легче было бы разделить.

— Это самая горячая вещь, которую кто-либо когда-либо говорил мне, — произносит он. — Десять минут, и мы попробуем снова.

— Десять минут?

— Мы, фэйри, быстро исцеляемся.

— Но… десять минут?

— Думаю, лишь столько я могу выдержать, не целуя тебя.

Я утыкаюсь в его плечо, чтобы скрыть свой румянец, и он целует меня в макушку вместо губ.

По крайней мере, эти десять минут.

На следующий день Атд справляется с моим вызовом, и хотя я все еще не до конца уверена, что он полностью восстановился, я знаю, что не смогу удерживать его вечно. Я провожаю его до двери, как властная наседка.

— Будь осторожен, насколько это возможно. Не затевай слишком много боев. Положись на своих воинов.

— Так и сделаю.

— И… пожалуйста, подумай о том, чтобы нанять действующих живых фэйцев, чья помощь будет эффективней, если что-нибудь случится?

Он вздыхает.

— Если ты настаиваешь.

— Хорошо. Также, я кое-что для тебя приготовила. Стой здесь, — я бегу на кухню и возвращаюсь с ланч боксом. — Я приготовила тебе обед. Но не жди этого каждый день. Я не домохозяйка 1950-х годов, спасибо.

Он смотрит на коробку в своих руках, глаза сияют.

— Это слишком смущает? Слишком слащаво? Это так, да? Тебе не обязательно брать ее. Я оставлю ее здесь.

Я пытаюсь вернуть коробку обратно. Хватка Аида усиливается.

— Смущает? Ты шутишь? — он достает маркер и высоким изящным почерком пишет сверху: «Персефона сделала это для меня». Почему все в нем так прекрасно? Даже почерк не может быть уродливым? — Не могу дождаться, чтобы показать это остальным!

— Всем до единого.

— Мои скелеты-воины будут трещать от восторга.

— Потому что ты создаешь их.

Он светится, подходя для прощального поцелуя, и исчезает, забрав псов с собой.

Я стараюсь занять себя как можно большим количеством продуктивных дел, включая чтение некоторых книг, которые меня, вероятно, заставили бы прочитать, учись я все еще в школе. Знаю, после месяцев пропущенной школьной программы, экзамены сдать будет невозможно, но я полна решимости выполнить хотя бы часть программы, которую потребуют мои фальшивые результаты, тем более что пребывание здесь больше не кажется наказание, как это было раньше. Предложение Аида достать мне бесплатный пропуск в университет раньше было наградой за пережитый опыт, но теперь награда…