Чтение онлайн

— Я знаю, — шепчу я. — Знаю.

Мы целуемся нежно и кратко.

— Я хочу тебя, — говорит он, — но у меня никогда раньше не было секса с кем-то, кого я хотел, и это пугает. Все это напряжение и нервы первого раза вместе с…

— Каким-то серьезным эмоциональным и физическим багажом?

Он осторожно выдыхает.

— Да.

— Есть… что-нибудь, что я могу сделать?

Он сглатывает.

— Продолжать быть собой, восхитительной, замечательной, терпеливой?

— Думаю, это мне под силу.

Я снова целую его, и мы ложимся рядышком. Он засыпает а моих объятиях, щекой прижимаясь к моему животу, свернувшись рядом со мной калачиком. Он одновременно невероятно больше и меньше, чем я когда-либо его видела. Как мог этот мальчишка казаться мне ужасающим?

Как я могу его отпустить? Прощаться этим утром будет довольно скверно.

Пусть все это выгорит, молча молю я. Пусть идет своим чередом, чахнет и перестает расти. Не позволяйте мне так сильно желать его, когда придет время прощаться. Не позволяйте мне…

Не позволяйте мне полюбить его еще больше, чем я уже люблю.

После той ночи ни один из нас не спит в одиночестве, мы падаем на ту кровать, что находится ближе, погружаясь в самый мягкий, самый сладкий сон. Иногда он так устает после целого дня патрулирования Подземного мира, что выдерживает не больше нескольких поцелуев, засыпая в моих объятиях, иногда даже не успев снять ботинки.

Мои дни скучны, бесконечны и разочаровывающи, и я постоянно о нем беспокоюсь, но ночи мои блаженны.

Думаю, и его тоже.

И больше никаких кошмаров, по крайней мере, для него.

Несколько раз мне снится, что я потеряна и ранена и не могу его найти — приходится просыпаться, чтобы убедиться, что он рядом.

Однажды ночью мы лежим на постели, и я провожу слабую линию Знака Аида на его запястье.

— Ты выбрал преемника? — спрашиваю я его.

— Нет, — говорит он. — Еще не было того, кому я достаточно доверял бы.

— Но если ты умрешь…

— Все достанется тому, кто меня убьет.

Я стараюсь не замирать при этой мысли, вместо этого заставляя себя улыбнуться.

— А что, если ты утонешь в ванне?

— Думаю, Зера сможет выбрать преемника.

— Разве ты не стремишься избежать этого?

— На самом деле, меня не сильно заботило, что будет с миром без меня, — говорит он, проводя пальцем по моей щеке. — До недавнего времени.

— Тебе… серьезно стоит завести еще несколько друзей.

Он утыкается носом в мою шею.

— У меня есть ты.

— Одного друга недостаточно.

— Достаточно, когда они — это ты.

Но я ведь уйду. Слишком рано. И не хочу, чтобы ты остался один. Я не вынесу этого.

Он поднимает на меня взгляд.

— Ты напряглась. Что-то не так?

— Я не хочу, чтобы ты остался один, когда я уйду.

Он приподнимается на локтях.

— У нас есть месяцы.

— Этого недостаточно.

На его лице расплывается улыбка.

— С этим я, безусловно, согласен. Но ты не можешь остаться здесь навечно, верно?

— Нет, — говорю я тихо, — не могу. Неважно, как…

Он поднимает бровь.

— Не бери в голову, — быстро говорю я.

— Сефона…

— Не хочу об этом говорить, — я ложусь, зарываясь лицом в подушки. Аид вздыхает и присоединяется ко мне, почти не касаясь. — Я сказала, что не хочу об этом говорить, не потому, что ты мне больше не нравишься. Обними меня!

Он смеется.

— Хорошо, хорошо.

— Тебе это нравится.

— Ты права, — говорит он, — мне нравится.

Вскоре изо дня в день ожидание Аида становится утомительным. Я чувствую себя загнанной в клетку домохозяйкой, лишенной чего-либо по-настоящему значимого, чувство удовлетворенности появляется лишь тогда, когда моя вторая половинка дома. Никакие учеба, садоводство или нелепые занятия декоративно-прикладным искусством не помогут преодолеть пропасть, которая образуется каждый раз, как он уходит.

Я чувствую себя беспомощной, словно отправляю его на войну, и мне ненавистно, что я не могу найти себе какое-нибудь полезное занятие.

Как кто-то справляется с ожиданием?

Однажды ночью он вернулся домой позже. Я слышу стук в дверь и нахожу скелета-воина с наспех нацарапанной запиской.

Не умер. Большой обвал. Постарайся не волноваться. Вернусь, как только смогу,

Аид.

Я убираю записку в ящик стола и пытаюсь заснуть. Уже почти засыпаю, как он, наконец, возвращается, сбрасывает с себя лишнюю одежду и обувь и забирается ко мне в постель. Он обнимает меня за талию, и я поворачиваюсь к нему лицом.

— Я так больше не могу, — говорю я.

Аид замирает.

— Быть… парой?

— Что? Нет! О Боже, нет. У нас ведь все прекрасно.

Он вздыхает, хватаясь за грудь.

— Звезды небесные, Сефи, ты меня напугала.

— Прости! Прости! Я не хотела…

— Все в порядке. Что случилось?

— Я не могу просто сидеть здесь, день за днем, наблюдая, как ты уходишь сражаться. Беспомощно стоять в стороне — не совсем мое.

— Но ты же…

— Смертная, знаю. И довольно беспомощная. Но это не значит, что я и дальше должна быть такой.