Чтение онлайн

Вздохнув, Гермиона пошла на нумерологию, а парни – на прорицание. Лиз же отправилась в библиотеку делать домашнее задание.

***

На следующий день, сидя за гриффиндорским столом, Гарри рассказывал, как прошло первое занятие по окклюменции.

– Я видел… я знаю, где был мистер Уизли в ночь нападения…- тихо сказал он. – Это Отдел тайн в министерстве. Коридор без окон, утыкавшийся в запертую дверь… Он мне снился месяцами, но я не понимал, что это — реальное место. Но именно в нем сидел мистер Уизли, когда на него напала змея Волан-де-Морта. Словно охранял что-то… Я уверен… Отец никогда не говорил про Отдел тайн? – спросил Гарри у Рона.

— Знаю только, что людей, которые там работают, прозвали невыразимцами. — Рон нахмурился. — По-моему, никто не знает, чем они занимаются. Странное место, чтобы держать там оружие.

— Ничего не странное. Самое подходящее, — сказала Гермиона. — Наверное, в Министерстве разрабатывают что-то сверхсекретное, так я думаю…

– Совиная почта! – перебила ее Лиз.

И впрямь, к четырем столам летели птицы разных цветов и размеров. Перед Гермионой упал «Ежедневный Пророк». Когда она развернула его, посмотрела на первую полосу, то ойкнула так, что обернулись все, сидевшие неподалеку.

— Что? — спросили в один голос Рон, Лиз и Гарри.

Вместо ответа она положила газету перед ними и показала на десять черно-белых фотографий, занявших всю первую полосу; на девяти — лица волшебников, на десятой — ведьма. Одни безмолвно скалились, другие нагло барабанили пальцами по рамкам своих фотографий. Под каждой значилось имя и преступление, за которое этот человек был посажен в Азкабан.

«Антонин Долохов, — гласила подпись под фотографией волшебника с длинной, бледной, искривленной физиономией, насмешливо смотревшего на Гарри. — Осужден за зверское убийство Гидеона и Фабиана Пруэттов».

«Август Руквуд, — значилось под изображением рябого мужчины с жирными волосами, который стоял со скучающим видом, прислонясь к краю фотографии. — Осужден за передачу секретных сведений Министерства магии Тому-Кого-Нельзя-Называть».

Они пробежали глазами всех по очереди и задержались на ведьме.

«Беллатриса Лестрейндж, осуждена за пытки, нанесшие непоправимый вред здоровью Фрэнка и Алисы Долгопупс».

Лиз бросила обеспокоенный взгляд на Невилла. Тот, опустив глаза, свернул газету и быстрым шагом покинул Большой зал. Девочка перевела взгляд на газету и прочитала:

МАССОВЫЙ ПОБЕГ ИЗ АЗКАБАНА

Вчера поздно вечером Министерство магии сообщило, что из Азкабана совершен массовый побег.

В ходе беседы с репортерами у себя в кабинете министр магии Корнелиус Фадж подтвердил, что несколько часов назад из камер строгого содержания совершили побег десять заключенных, о чем, ввиду особой опасности беглецов, он уже проинформировал премьер-министра маглов.

— К великому сожалению, повторилась ситуация, с которой мы столкнулись два с половиной года назад, когда из тюрьмы бежал Сириус Блэк, — заявил вчера вечером Фадж. — Хоть он и был оправдан полтора года назад, между этими происшествиями нельзя не усмотреть взаимосвязи. Побег подобного масштаба предполагает помощь извне, и вполне вероятно, что Блэк, первым в истории вырвавшийся из Азкабана, мог выступить в роли такого помощника. Кстати говоря, в числе бежавших есть кузина Блэка Беллатриса Лестрейндж, что только усиливает нашу теорию. Тем не менее мы прилагаем все силы к задержанию преступников и просим волшебное сообщество проявлять бдительность и осторожность. Ни в коем случае нельзя приближаться к этим лицам.

— Поверить не могу, — сказал Гарри. — Фадж хочет обвинить в побеге Сириуса.

— А что ему остается? — с горечью спросила Гермиона. — Сказать: «Извините, господа, Дамблдор предупреждал меня, что это может случиться — стража Азкабана переметнулась к лорду Волан-де-Морту… а теперь на свободе и самые опасные его союзники»? Понимаете, он полгода твердил, что ты и Дамблдор — лжецы.

– Но это не повод обвинять человека, которого они засадили в Азкабан незаслуженно! Даже… даже, если эта больная Лейстрендж его кузина…

– Видимо, Фаджу нужен козел отпущения, - хмуро заметил Рон.

Гермиона перевернула страницу и стала читать дальше, а ребята, не сговариваясь, окинули взглядом Большой зал. Лиз не могла понять, почему не испуганы и не обсуждают эту ужасную новость все остальные. Болтают о домашних заданиях, о квиддиче и неизвестно еще о какой ерунде, когда за этими стенами к воинству Волан-де-Морта присоединились еще десять Пожирателей смерти.

Она перевела взгляд на преподавательский стол. Тут картина была совсем другая. Дамблдор был поглощен разговором с Макгонагалл, у обоих озабоченные лица. Профессор Стебль, подперев «Пророк» бутылкой кетчупа, читала первую полосу с такой сосредоточенностью, что не замечала, как с ее ложки, застывшей в воздухе, капает на колени яичный желток. А на дальнем конце стола профессор Амбридж поедала овсянку. Раз в кои веки ее выпученные жабьи глаза не обшаривали зал в поисках нарушителей дисциплины. Насупясь, она метала в рот ложку за ложкой и время от времени злобно поглядывала на занятых беседой Дамблдора и Макгонагалл.

Волан-де-Морт укрепляет позиции, думала она. Министерство в упор не хочет признавать это. Лиз злилась, что Фаджу в голову ничего не пришло, кроме как обвинить Сириуса. С ее точки зрения, это было полнейшей чушью, несусветным бредом, но, похоже, для него это единственная ниточка к спасению, и он схватился за нее основательно. Лиз было страшно представить, что происходит сейчас на площади Гриммо. А вдруг они схватят Сириуса и снова упекут его за решетку? Лиз старательно отгоняла от себя эти мысли.

Бедный Невилл, вдруг подумалось ей. Мучительница его родителей, женщина, разрушавшая его жизнь, на свободе. Теперь у Волан-де-Морта на десять преданных соратников больше. Для Лиз, для Невилла и для каждого члена ОД это означало лишь одно – они были правы. Теперь необходимо заниматься в десять раз усерднее, оттачивать заклинания до совершенства. О патронусе пока не может быть и речи… Скорей бы первое собрание, подумала Лиз.

========== Chapter 38 ==========

Известие о побеге десяти Пожирателей смерти прибавило рвения всем членам отряда, даже Захарии Смиту. Но ни на ком это не сказалось так сильно, как на Невилле. Известие о том, что палачи его родителей гуляют на свободе, вызвало в нем странную и даже пугающую перемену. Он ни разу не упомянул о своей встрече с Лиз в больнице святого Мунго, и она, следуя его примеру, тоже помалкивала. Ни словом не обмолвился он и о побеге Беллатрисы Лестрейндж с сообщниками.

Теперь он вообще почти не разговаривал на сборах ОД и неутомимо отрабатывал каждое заклятие и контрзаклятие, с которыми знакомил их Гарри, — закусив губу от усердия, не обращая внимания на осечки и ушибы. Успехи он делал стремительные. Когда Гарри преподал им Щитовые чары — способ отражать несильные заклятия так, чтобы они отскакивали в самого нападающего, — быстрее Невилла ими овладели только Гермиона с Лиз.

В то же время Гарри много бы отдал за то, чтобы так же преуспеть в окклюменции, как Невилл на занятиях ОД. Уроки у Снегга, начавшиеся столь неудачно, в лучшую сторону не изменились. Наоборот, он чувствовал, что с каждым уроком слабеет.

До того, как он начал учиться окклюменции, шрам дергало изредка, обычно по ночам или когда до него доходили вспышками настроения и мысли Волан-де-Морта. Теперь эти подергивания сделались почти постоянными. У него было отвратительное чувство, что он превращается в антенну, настроенную на тончайшие смены настроения Волан-де-Морта, и он не сомневался, что чувствительность эта начала расти с первого же урока окклюменции у Снегга. Мало того — теперь ему каждую ночь снилось, как он идет по коридору ко входу в Отдел тайн, и сон завершался тем, что он мучительно хочет проникнуть за эту черную дверь.