Чтение онлайн

– Да, мой Император! Кстати, у ребёнка есть имя?

– Ох, легата-прим здесь нет, Воробышек! Он бы тебе сказал! Есть у твоего первенца имя, а как же! Фавст Марий. Курсант Военной Академии, пятого года обучения. Отличник.

– А благородная Калерия в ссылку не собирается?

– Пока что благородная Калерия вместе с прочими жёнами сенаторов дежурит возле тюрьмы.

Задумалась в очередной раз над нелёгкой жизнью патрицианки… потом решила не забивать себе этим голову. Спросила только:

– А что будет с жёнами сенаторов?

– Воробышек… Законы Республики отправляли на плаху всю семью, включая детей старше пяти лет.

– Ты говоришь не о том! Вы строите Империю! Что говорят об этом законы Империи?

– Мы не будем плодить недовольных, Воробышек. Кроме сенатора Мария все прочие семьи нас не интересуют. Если бы не твой сын…

– Я бы ничего не узнала. Так?!

Император ласково поцеловал меня…

– Разумеется. Зачем тебе это? Легат-прим абсолютно прав: оставляя семью благородного Мария в живых, мы рискуем. Их надо напугать. Напугать до такой степени, чтобы ни сам благородный Марий, ни его супруга даже не помышляли о заговоре. Поместье сенатору выделят на территории герцогства Вителлия Севера. Наблюдение будет тотальным. Нынешние владения сенаторов подлежат конфискации.

– Не сомневаюсь! Соратников нужно поощрить!

– Именно так. Воробышек… мы все учили историю. Не надо делать вид, что наше поведение выходит за рамки.

– Не всегда уничтожались семьи…

– И к чему это приводило впоследствии?

Молчу… Император прав. Легат-прим тоже прав. Зачем мне лезть в мужские игры? Надо предупредить благородную Калерию, чтобы не рыпалась. Шаг вправо, шаг влево…

– Их не будут провоцировать? Благородного Мария и его жену? Позвольте им доживать спокойно. Им не так долго осталось жить…

Сказала и опять пожалела, что не откусила себе язык! Кому я это говорю?! Императору совершенно точно осталось жить меньше десяти месяцев. А тут я ещё…

– Воробышек, не расстраивайся. Ты не обидела меня.

Усадил меня на колени, заглянул в глаза, улыбнулся:

– Ты не могла бы сменить одеяние? Меня пугает этот балахон. Легата-прим ты им не оттолкнёшь, Воробышек. Вителлий Север принял решение оставить тебя себе. Смирись. Он обычно добр к женщинам. И тебе будут завидовать. Практически каждая свободная женщина мечтает о месте рядом с легатом-прим. И не только свободные…

– Я – «дорогая мамочка». Он ненавидит таких, как я.

– Я не заметил в легате-прим ненависти, Воробышек. Он заботится о тебе… Старается быть добрым…

– Он меня высек! Ремнём! И был груб со мной! Запретил носить открытую одежду! Мне следует одеваться по форме? Со значком обслуги?

– Тихо… Тихо… Воробышек… Это военная база. Открытая одежда может спровоцировать… Ну… ты не маленькая, сама должна понимать. Твои красивые платья никто не запрещал. Ходи как принцесса или как воин.

– Можешь ходить как лучник. Кариссима, у тебя четверть часа. Покажешь, как стрелять из боевого лука.

Повернула голову: стоит возле дверей, к счастью, закрытых. С лёгкой насмешкой разглядывает меня в дурацком чёрном балахоне. Разозлилась. Слезла с колен Императора, отправилась к себе. Переодеваться. Сделала себе замшевую куртку и брюки, в качестве обуви – чувяки. Под куртку – рубашку из тонкого льна с вышивкой по верхней части и воротнику. И вместо белья – короткую сорочку, высокие носочки и кальсоны, как у мужчин. Длинные, чтобы брюки не доставляли неудобства. Куртка и брюки отделаны замшевой бахромой и шнуровкой. На голову повязала болотно-зелёную шёлковую бандану. Уложилась в десять минут. Скоро на время одеваться начну!

Вышла в гостиную – мужчины заканчивают обедать. Скромно села в уголке. Жду.

На стрельбище отправились втроём. Император, держащий меня за руку, и легат-прим. Ага, и преторианцы. Куда же без них!

– Мне надо пристреляться. Я давно не стреляла из лука. Больше семи месяцев.

– Без проблем, кариссима.

Я, не веря своим глазам, беру в руки свой (!) лук. Смотрю на легата-прим. Без возмущения, но требуя ответа.

– Доставили из моего поместья, кариссима. Все твои вещи находятся там. В резервации не осталось ничего.

Император легонько сжал мою руку. Он прав, конечно… Но как же хочется устроить скандал! Контролирую дыхание… Вдох, выдох… Надеваю кожаный наручень для защиты левой руки от удара тетивы. Надеваю собственно тетиву, пройдясь по ней пальцами, проверяя её состояние. Цепляю колчан со стрелами. Наконец надеваю перчатки и встаю на линию.

Отрешаюсь от всего. Нет проблем, нет вопросов, нет ничего. Только я и цель. Расстояние – шестьдесят метров. Нормально. Делаю вдох, стреляю. И ещё раз… И снова… Квалификация потеряна. Раньше мне удавалось «повесить в воздухе» семь стрел. Сейчас – только три. Позор мне! Хоть цель не разучилась поражать… и на том спасибо. Надо восстанавливать форму.

Не обращаю внимания на зрителей, включаю хаотично движущиеся мишени. Есть только я и они. И полёт стрелы, связывающий нас на мгновение. Отстреляла все тридцать штук и только потом повернулась к зрителям. Легат-прим вызвал результат поражения мишеней. Высоко поднял брови. Да, в цель я попадаю.

– Кариссима, я в восхищении.

И, тронув свой наручень:

– Сведения обо всех лучниках. И о покупателях или заказчиках луков. Всю информацию подробно.

И тут же вопрос ко мне:

– Сколько чистокровных могут стрелять из лука так же? Или лучше? Или чуть хуже?

Смотрю на консула Вителлия и не могу понять, что его так взволновало. А он похож на хищника, учуявшего давно потерянный след.

– Поразить намеченную цель могут все. Подвесить в воздухе несколько стрел… Я знаю троих, не включая меня. Но это не потому, что я такая талантливая. Просто мне нравится стрелять из лука. А кому-то больше по душе пришлось фехтование боевым ножом. А кто-то предпочитал бой без оружия… Нас учили владеть всеми видами оружия на уровне мастера высокой ступени. И только потом позволяли делать предпочтения.

– Ты хорошо владеешь ножом, кариссима. Но не на высшем уровне.

– Лично я фехтованию боевым ножом предпочитаю приёмы открытой руки.

– Даже так? Интересно…

– Люк… Это моя конкубина. Не доброволец в корпус десантников, а женщина. Не надо испытывать Воробышка на прочность.

– Как пожелает Император…

Преторианцы бухнули сакраментальное «Слава цезарю!». Разговор на этом закончен. А вот испытания всё равно меня не минуют. Легат-прим их просто отложил… Попросилась полетать. Император и консул очень (!) заняты. А больше меня ни с кем не выпустят. Легат-прим специально повторил для непонятливых: