Воробышек. История «дорогой мамочки»
Шрифт:
– Я хотел показать маме полигон… как нас учат…
– Как ты покинул корпус?
– Через окно. Вот это.
– Ты прошёл мимо куратора?
– Я перебрался в другую часть здания. Мимо куратора не пройдёшь, заметит.
– Покажешь, где. Впрочем, не надо.
Консул тронул наручень и сказал
– Бросьте нам сюда картинку.
И нам бросили… Я сама его высеку! Смотрю на крохотную фигурку, идущую по карнизу пятого этажа, цепляющуюся за стену, взламывая замок на очередном окне, и у меня подкашиваются ноги. Консул жёстко удержал меня, сказав:
– Смотри, кариссима.
Смотрю, смаргиваю слёзы… На руке синяки останутся… Ребёнок… Пять лет. О чём он мог думать? Марию попадёт… Он не мог не знать, как выбираются из корпуса.
– Куратор Сергий, удели особое внимание инициативному курсанту.
– Слушаюсь!
Продолжаем смотреть запись. Вот я ныряю в палатку, выбираюсь из неё уже в комбезе и берцах. Какая-то я неуклюжая по сравнению со своими детёнышами, не говоря уже о преторианцах. А… Выправки мне не хватает! Строевой подготовкой с дорогими мамочками не занимаются. Бежим к полигону, перебираемся через забор первый раз. Вот мы с детьми аккуратно проходим препятствия, вытягивая друг друга, подсаживая… Вот гребёнка. Дети как маленькие ящерки перебираются на другую сторону, я тоже, пыхтя, ползу сбоку. Флаер начальника Академии приземляется на площадке возле полигона, я взмываю над гребёнкой, бескостным сгустком обтекаю качающийся мешок, превращаюсь в тень, стремительно скользящую мимо, мимо… Уважение на лицах преторианцев… Спрыгиваю с гребёнки, и мы летим с полигона. В последнем рывке мы реально действовали командой. Включая преторианцев. Мы на площадке возле корпуса. Огибаем корпус. Детёныш вскрывает подвальное окно, исчезает, чтобы опять появиться на карнизе. После интенсивной нагрузки! Когда я смотрю, как он пытается закрыть за собой окно, удерживаясь на карнизе…
Очнулась на руках у консула. Детёныши испуганы. Младший старается удержать слёзы… Старший – удержать бесстрастное выражение лица. Наверное, получили втык, который я пропустила.
– Мамочка, я больше не буду! Я не знал… не хотел тебя пугать…
Цепляется за мою руку, умоляюще глядя на меня. Улыбаюсь ребёнку, стараясь незаметно высвободиться из рук консула Вителлия. Безуспешно. Только крепче прижал к себе.
– Мой легат, выдели нам краулер. Прогуляюсь с детьми и их матерью. Посмотрю, что изменилось за столько лет.
Ожидала возмущения от Мария, но детёныш, вероятно, понял неуместность сиюминутных высказываний и промолчал. А может быть, сообразил, что легату-прим лучше не возражать.
– Да почти ничего не изменилось. Собираешься устроить экскурсию по местам боевой славы, Вителлий Север?
– Зачем же провоцировать?
Офицеры рассмеялись.
Глава девятая
О том, как легат-прим проводил воспитательную беседу с детьми и их матерью, а также о каникулах Императора, о чистокровных, о признании Воробышка её отцом и заключении её брака с Императором Флавием.
Дождались краулера в корпусе. Воспользовалась утилизатором, вычистила комбез и берцы. Не знаешь, когда понадобятся, пусть будут чистыми. Надеюсь, преторианцам не попадёт за наше приключение.
Один из преторианцев сел за руль, другой – рядом с ним. Мы вчетвером уместились сзади. Объехали территорию, двинулись на полигон для отработки высокой проходимости. На бездорожье, как его понимают в Академии. Краулер еле ползёт, детёныши, притихшие поначалу, начали смотреть по сторонам. Это для старших курсов, малышню сюда не таскают. Ох, зря консул сюда решил проехать. Теперь стоит ждать угона краулера. Впрочем, на краулере далеко не убежишь…
– Успокоилась, кариссима?
– Да, спасибо, легат-прим.
– Курсант Марий. Ты знал, как выбираются из корпуса первокурсников?
– Никак нет, мой консул! Виноват!
– Курсант Вителлий Флавиан, кто тебя надоумил вот так выбираться наружу?
– Я сам выбрал дорогу. Что я не соображаю совсем? – пауза, и после короткой заминки, – мой консул.
– Сообразил, молодец. Мамина радость.
– Я больше не буду.
Насупился, обиженный. Конечно: Марию уделили внимание раньше, чем ему.
– Легат-прим позволит задать ему вопрос?
– Позволю.
Хотела спросить, почему детёныши ходят заросшие, как маленькие дикари, вместо этого спросила:
Почему ты назвал начальника Академии «мой легат»?
Детёныши насторожились. Ушки на макушке. Они похожи всё-таки. Хоть каждый – копия отец, но всё равно похожи.
– А как мне называть начальника Академии?
– Вы служили вместе?
– Кариссима, когда я был курсантом, благородный Кассий Агриппа уже был начальником Академии. Он командует ею больше ста пятидесяти лет.
– Благородный, – подчёркиваю интонацией, – Кассий Агриппа?
– Да, кариссима, чистокровный, получивший патрицианство за военные заслуги, в течение двадцати восьми лет бессменный легат-прим Республики, комиссованный по ранению и объединивший разрозненные военные училища в Академию. Мы все его ученики. Ещё вопросы?
Дети сидят, раскрыв рты. Этого им никто не говорил. Что ж, надеюсь, будут уважать руководство…
– Почему они косматые?
Провожу пальцами против шерсти детёныша, который, смеясь, уворачивается. Марий, получив разрешающий взгляд консула, отвечает:
– Потому что курсант Вителлий Флавиан из «мёртвых голов».
– Сам ты! Мышь летучая!
Детёныш разобиделся, прижала его к себе легонько, а он показал язык старшему брату. Консул смеётся. Молча. Смешинки только в глазах.
– Наш сын обучается на контрразведчика, кариссима. Их эмблема – крылатый череп. А твой первенец – флотский. С уклоном в разведку боем. Их эмблема – нетопырь. Отсюда и прозвища. Выбор факультета определяется тестированием в течение полугода после поступления в Академию. А контрразведчики традиционно носят длинные волосы. Естественный терморегулятор, кариссима. Со временем научится убирать их, чтобы они не мешали.
– Я тебя научу. Вот прямо сейчас.
Снимаю шляпку, вынимаю из причёски метательные ножи, вызвав усмешку консула и уважительную улыбку преторианца, распускаю волосы.
– Смотри, как надо.
Достаю из поясного ридикюльчика расчёску, расчёсываю пряди, начинаю плести французскую косу, собирая все волосы. Хорошо, что нас учили ухаживать за собой в абсолютной темноте. Руки действуют автоматически. Заплела, уложила вверх, заколола шпильками, и украсила причёску метательными ножами, поданными консулом. Надела шляпку.
– Понял?
Детёныш кивает задумчиво, потом мотает головой. Лохмы развеваются по ветру. Начинаю его заплетать. Довольный, чуть ли не мурчит. Оторвала от рукава ленточку, вплела в толстую косицу, завязала маленьким бантом. Ну вот… теперь вид приличный. Старший коротко острижен, у младшего тоже головёнка аккуратная. Консул посмеивается. А краулер уже несколько минут стоит возле какого-то корпуса.
– Курсант Марий. Ты можешь идти. Доложишь своему куратору.
– Слушаюсь, мой консул!