Чтение онлайн

Брюнетка что-то пробормотала и перегнулась вниз, пытаясь оттереть пятно.

Ермолаев мигом схватил ее фужер, опрокинул в рот не глотая (вино оказалось сладким и приторным), перелил ей содержимое из своей посуды, точно соблюдя уровень, и выпустил к себе в фужер то, что не успел ненароком проглотить. Было бы проще поменять емкости, но он заранее определил незначительную разницу в форме подставки. Кто знает, может у нее тренированная зрительная память — а береженого, как говорится… Хорошо, что никто не видит, а то что бы подумали…

«А корма у нее примечательная», — отметил он, наблюдая сверху за ее манипуляциями.

— Фух, — с раскрасневшимся лицом дамочка, наконец, возникла над столом.

— Клянусь, в последний раз. А выпью-ка и я вина.

— Давайте.

— До дна, до дна.

— И вы до дна.

— А как же…

Через минуту Ермолаев потер себе виски и огляделся, изобразив расфокусировку взгляда:

— Двоится чевой-то, хм… А не поехать ли нам в номера?

— Поедемте, — она согласно закивала и резко встала, покачнувшись.

Он подхватил ее и вывел на улицу.

— Вот моя машина, — она махнула рукой, и ее повело в сторону.

— Спокойно, спокойно, — он помог расстегнуть сумочку, — Давайте ключ, я поведу.

— Нет, я сама, ты не смож-ж…ик…

«Вот уже и на ты перешла, — отметил Ермолаев. — Только бы не вырубилась раньше времени…»

Он пристроил ее на сиденье, завел двигатель и еще раз оглядел улицу. Ничего подозрительного.

— Адрес давай, куда ехать?

— М-м-м… — она уже не реагировала.

Ермолаев потер ей уши, но тщетно.

Он выехал на большую дорогу.

— Ого, а вы время зря не теряли, — почесал затылок Мещеряков.

— Да нет же, это не тот случай… — Запыхавшийся Ермолаев скинул брюнетку на тахту.

— Все так говорят, — Мещеряков укоризненно покачал головой.

— Ладно уж, «облако морале». В штанах. Скотч есть?

— Шотландский уиски? По-моему, ей уже достаточно.

— Сил моих больше нет, — Ермолаев закатил глаза и рухнул на стул.

— Шутник я, шутник, — Мещеряков порылся в ящике стола и добыл огромную бобину липкой ленты.

Ночью Ермолаев часто просыпался, но брюнетка очнулась лишь под утро.

— О-ой, голова…

— Без мозгов, — констатировал Ермолаев.

— О-о-ой…

— Что ж ты всякую дрянь в питье сыплешь, так ведь и здоровье надорвать недолго.

— Я не виноватая.

Мещеряков приблизился к женщине и грозно навис над ней:

— В глаза мне смотреть! Кто послал, с какой целью? Или я тебя раскаленным утюгом пытать буду.

— Погоди, Серый, — забеспокоился Ермолаев. — Она и так скажет. А утюгом не надо. Знаешь, какой пойдет шмон от горелого мяса? Да и электроэнергии нащелкает…

«Вот уж действительно — не знаешь где найдешь, — размышлял Ермолаев. — Словоохотливая шлюшка оказалась. Одно непонятно — если такая мелкота столько знает, что же органы-то местные пребывают в благодушии? Итак, подведем итоги. Тот самый Джабраил у них всем заправляет. Игорный бизнес, торговля наркотиками, похищения — полный набор. Чернопопый спрут и сюда дотянулся. И все же больше вопросов, чем ответов. Допустим, Настю Крымову убрали как ненужного свидетеля чего-то. Впуталась по глупости, скорее всего. С другими жертвами неясно, но можно предположить, что и они имели отношение к вертепу. Все-таки Заур Абашидзе каким-то боком здесь замешан. Насчет Баскакова есть вопросы. Что же касается Вики… А действительно ли ее хотят устранить? Мотивов-то не видно, вообще ничего, одни эмоции. Ладно, пусть пока отдыхает. Главное другое — ниточка насчет радиоактивного вещества. Ну, Серый, видать, и ты дождался…»

— Пока не убедимся, что адрес правильный, останешься здесь, — погрозил он путане. — Какой пароль?

— Не пароль, а купюра, — простонала брюнетка.

— Так, понятно, купюра. Крупная купюра-то?

— Десять долларов…

Ермолаев открыл сумочку модели «ночи Кабирии» в поисках кошелька. Там в большом количестве лежали сотенные рубли. Замызганная десятидолларовая бумажка обнаружилась в боковом кармане.

— Вот, Серый, эта банкнота и есть пароль.

Милиционер брезгливо отдернул руку.

— Тьфу, какая грязная…

— Можешь в химчистку сдать, — Ермолаев опять протянул купюру.

— Да ну, не надо, я с женщин денег не беру.

— Может, ты вообще взяток не берешь? — поинтересовался Ермолаев.

— Давали б, брал бы — а так не приходилось.

— Свежо придание… Ладно, не валяй дурака, бери деньгу.

— Десять долларов у меня свои есть, новенькие.

— Ага, только что нарисовал… Причем тут твои — может, надо именно эту?

— Да вряд ли, — Мещеряков с сомнением покачал головой. — Какая разница?

— Ну, не знаю…

— Вот именно. Да будь ты проще, — милиционер достал портмоне, пошелестел бумажками и спрятал. — Ну вот. Ладно, давай и эту. Да не боись — все будет нормалек, даже если меня там кто-то узнает. Ну и что, что милиционер, им же нужна милицейская крыша — вот я и предлагаю свои услуги. Все, чем мы рискуем, — он перешел на шепот, — тем, что этой телке потом язык подрежут. А это не наша забота…

— Баскакова пока не беспокоить? — спросил Ермолаев, когда Мещеряков уже собрался выходить.

— Нет, — тот покачал головой. — А что, думаешь, надо?

— Как раз не надо. Терзают меня сомнения…

— По поводу?

— Да как сказать… Ладно, потом обсудим, а сейчас надо спешить.

— Какие сомнения-то? Думаешь, не одобрит?

— Вот рапорт представишь, одобрит. А пока сами разберемся. Давай, давай…

— Даю, даю.

Поднимаясь по лестнице, Мещеряков приготовил купюру. Он решил, что будет надежнее, если бандиты увидят ее сразу. По крайней мере, сразу будет ясно, по реакции — наколола бандитка или нет. В случае чего успеет сделать ноги.

— Кто? — спросили за дверью.

— Дед Пихто. Да свои, свои, открывай, — развязно ответил Мещеряков и несколько раз дернул ручку.

Щелкнул замок и дверь отворилась.

— От Баскакова? — спросил его горбоносый.

Мещерякова бросило в жар. «Причем тут Баскаков? Как они узнали?» — лихорадочно соображал он, выискивая пути к отступлению.

— Ну-ка, — кавказец взял десятидолларовую бумажку, внимательно посмотрел на нее, сунул в карман и скрылся на кухне.

— Э, пароль-то отдай, — запротестовал Мещеряков.