Чтение онлайн

Ария не закричала. Не заплакала. Она медленно подошла к краю ямы, посмотрела на грязную, чавкающую под ногами землю, на этот жалкий крест, и тихо, очень тихо рассмеялась. Это был звук, полный такой горькой, чёрной иронии, что Домино невольно вздрогнул.

— Отлично. Просто отлично, — прошептала она. — Всё в порядке. Всё как всегда.

Затем она повернулась и пошла прочь. Не к дому, не к воротам. Просто прочь. Куда глаза глядят. Её шаги были быстрыми, неровными. Домино молча последовал за ней, не пытаясь догнать или остановить. Он понимал, что ей нужно было пространство. Чтобы сломаться наедине с собой.

Она дошла до дальнего угла поместья, до старой оранжереи, от которой остался только железный каркас, покрытый ржавчиной и плесенью. И здесь, наконец, её ноги подкосились. Ария опустилась на колени на мокрую землю, уперлась лбом в холодный, скользкий металл каркаса и зарыдала. Но это не были слёзы горя. Это были слёзы бессильной, всесокрушающей ярости. Ярости на судьбу, на войну, на этот безумный мир. На себя — за то, что сбежала, оставив их. На него — за то, что пришёл и показал ей эту бездну.

Она била кулаками по металлу, пока костяшки не содрались в кровь, выкрикивала проклятия, смешанные с рыданиями. Она не могла остановиться. Вся боль, все унижения, весь страх десяти лет изгнания вырвались наружу единым, уродливым, очищающим вихрем.

Домино стоял в отдалении, прислонившись к стволу мёртвого дерева, и смотрел. Его лицо оставалось каменным, но пальцы, сжатые в кулаки за спиной, дрожали. Каждый её сдавленный крик, каждый удар кулака по железу отзывались в нём глухой, давно знакомой болью. Он хотел подойти, обхватить её, прижать к себе, как делал когда-то, когда она, маленькая, приходила к нему с разбитой коленкой. Но он не мог. Слишком много воды утекло. Слишком много предательств, настоящих и мнимых, легло между ними.

Выплеснув всё, что было внутри, Ария затихла. Она сидела на земле, обхватив колени, спина её мелко дрожала. Дождь совсем прекратился, небо медленно очищалось. Стало холодно.

— Легче стало? — его голос прозвучал совсем рядом. Она не слышала, как он подошёл.

Ария медленно подняла голову. Её лицо было перемазано грязью, слезами и сажей, глаза красные, опухшие, но пустые. Она увидела его, стоящего перед ней, и его руку, протягивающую небольшой, герметичный пакет с военным сухпайком.

Она тупо посмотрела на пакет, потом на его лицо. И снова, против её воли, из груди вырвался короткий, сдавленный смешок.

— Голодная, сразу видно, — спокойно произнёс он, словно не замечая её состояния. — Вот, перекуси. Психические срывы много сил отнимают.

Он сел напротив неё на сырую землю, не обращая внимания на грязь на своём безупречном кителе. Ария машинально взяла пакет, долго смотрела на него, а потом медленно, словно во сне, вскрыла его и достала плотный питательный батончик. Она откусила маленький кусочек и стала жевать, не ощущая вкуса.

— Что теперь? — хрипло спросила она, глядя куда-то мимо него.

— Завтра отправляемся обратно в академию. После представления комиссии, скорее всего, отправишься на практику в боевые части. А после — вернёшься и продолжишь обучение, выбрав специализацию.

Он говорил чётко, по-деловому. План. Чёткий, ясный план. У неё не было сил его оспаривать.

— У меня нет другого выбора, кроме как согласиться, — констатировала она. — Но с одним условием. Никакого Севера. Там сейчас… неспокойно. У меня там есть… недоброжелатели.

Она не сказала про Большого Эрла и его обещание оторвать руки. Не нужно было.

— Этого не обещаю, — холодно ответил Домино. — Обстановка меняется. Но учти, что в пути ты меня слушаешься беспрекословно. Без трюков.

— Помню, помню, — фыркнула она с тенью былого сарказма. — Плюс научилась взламывать замки и незаметно проникать куда нужно.

Он лишь пристально посмотрел на неё, и в его единственном глазе вспыхнуло жёсткое предупреждение. Ария отвела взгляд, продолжая жевать батончик. Да что она, Ария Ферденасес, будет слушаться кого-то? Тем более — его? Но… ради своей хилой человеческой шкуры придётся. Пока.

— Видимо, путь назад пройдёт гладко. Отлёт завтра утром. А сейчас надо решить проблему с твоим угнанным кораблём. Дай координаты, где его оставила.

В его тоне появились деловые, командные нотки. Ария поморщилась. Она отряхнула руки от крошек, кинула взгляд на свои разбитые костяшки. «Силен мой гнев», — с горькой иронией подумала она.

— Насчёт корабля стоит отступиться. Его уже разыскивают, — сказала она, доставая своё устройство-хранилище. Она провела по матовой поверхности, вызвав голографический интерфейс. — Да, всё верно. Заявку на поиск «Стрижа» подали два часа назад.

Он кивнул, и в его взгляде на секунду появилось что-то вроде усталого удовлетворения. Ария уже готовилась спрятать устройство, как он, глядя куда-то поверх её головы, спросил ровным, почти обыденным тоном:

— Кстати, предпочтёшь ночевать на улице или не побоишься разделить со мной номер перед отлётом?

Вопрос прозвучал так внезапно и на такой странной ноте — не командной, а какой-то… уставшей, даже немного растерянной, — что Ария на секунду замерла. Её мозг, привыкший к опасностям, мгновенно просканировал фразу на скрытые угрозы, насмешку, манипуляцию. И не нашёл. Было лишь прямое, утомлённое предложение решить бытовую проблему. Но от этого оно стало только неловчее.

Разделить номер. С ним. С Домино. Её бывшим куратором, охотником, чёрным лисом, призраком из прошлого, которое она не помнила, но которое, видимо, помнил он. Спать (или пытаться) в одной комнате. Дышать одним воздухом.

По её щекам, грязным и заплаканным, против воли разлилась горячая волна смущения. Она почувствовала, как уши наливаются жаром. Это было смешно. Унизительно. После всего, что она видела и через что прошла — смущаться из-за такого? Но она смущалась. Потому что где-то в глубине, под слоями гнева и обиды, ещё теплился призрак той девочки-подростка из академии, для которой её строгий, загадочный куратор-тито был объектом неосознанного, пылкого обожания. И теперь эта девочка, придавленная и почти забытая, вдруг подняла голову и зашептала что-то про «одну комнату» с тем, кто когда-то занимал слишком много места в её мыслях.

Она резко опустила голову, делая вид, что внимательно изучает данные на голо-экране, чтобы скрыть вспыхнувшие щёки.

— Выбираю второй вариант, — её голос прозвучал немного резче, чем нужно. — Но ты спишь на диване. Если он там есть. Или на полу.

Он скривил губу, обнажив острый клык, который она раньше никогда у него не замечала.

— Спишь на диване ты. Он раскладной. А я на кровати. Как-никак, номер на меня записан. Обнаглела, малолетка, в дугу.

Он поднялся, отряхиваясь, и, не оглядываясь, направился обратно к воротам. Ария, медленно встав на онемевшие ноги, поплелась следом, стараясь не думать о предстоящей ночи, о близости, о том, как неловко и странно будет существовать с ним в пределах четырёх стен после всего, что произошло сегодня.