Чтение онлайн

Мне нужно выбраться отсюда.

Я выливаю водку в канализацию и выхожу из квартиры. Не знаю, куда иду. Знаю только, что не могу оставаться на месте. Здесь слишком много воспоминаний, и каждое из них обдает кислотой мое разбитое сердце.

Уже далеко за полночь. Морось усилилась, и дождь льет холодными струями. Я натягиваю капюшон, но вода просачивается сквозь ткань и ледяными струйками стекает по шее. Я иду и иду, не заботясь ни о погоде, ни о цели, ни о чем.

Но мои ноги знают дорогу, потому что в итоге я оказываюсь на пирсе, где десять лет назад встретила Антонио.

Когда я была здесь в последний раз, воздух был соленым, с примесью рвоты и мочи. Причалы представляли собой лоскутное одеяло из досок, краска облупилась, а древесина потрескалась от многолетнего воздействия соли и солнца. Гниль и разложение, словно густые миазмы, витали над этим районом.

Теперь их нет.

На смену теням пришли уличные фонари. Разрушающиеся склады моего прошлого исчезли, а оставленное ими пространство заполнили бары, художественные галереи, винотеки, магазины сыроварен и бутики одежды. Несколько баров все еще открыты, смеющиеся посетители внутри пьют и беззаботно проводят время.

Я прохожу мимо строящегося здания. На вывеске написано, что следующей весной здесь откроется общественный центр, но не это привлекает мое внимание. Это логотип компании, отвечающей за проект. Стилизованная буква «М».

Moretti Construction.

Это дело рук Антонио. Он взял что-то сломанное и разбитое и вернул его к жизни. Он хороший человек, которому небезразличен его город и его жители. Валентина никогда не говорила о нем ни одного плохого слова. Энцо, который работает полицейским и, по общему мнению, является честным и порядочным человеком, готов пройти через огонь ради него. Клаудия и Мириам поют ему дифирамбы.

Если он такой хороший человек, почему он оттолкнул тебя?

Он - безжалостный король Венеции, но под этой маской скрывается доброта. Я видела это в действии снова и снова.

Его жестокие, обидные слова звучат в моих ушах.

— Ты готова упасть в обморок при виде моей крови. Зачем ты здесь?

Я показала ему свои слабости, а он осудил меня за них.

Антонио никогда не осуждал меня.

Ни тогда, когда я бродила по докам, сжимая в руках бутылку водки, и была настолько пьяна, что почти ничего не видела.

Ни тогда, когда я изливала ему свое горе, возмущаясь в темноте секретами, которые скрывали мои родители, и тем, что они меня бросили.

И ни тогда, когда он узнал о моих склонностях к воровству произведений искусства. Он мог бы приказать Валентине прекратить работать со мной, но не сделал этого.

Он всегда был рядом со мной. Всегда принимал меня такой, какая я есть. Что же изменилось? Почему он отослал меня?

Теперь ничто не имеет смысла.

Циничная часть меня шепчет: «Разве ты не рада, что подала документы в Уффици? Разве ты не рада, что у тебя есть запасной вариант?»

Но если это - моя страховочная сетка, то лучше я продолжу падать.

Глава 32

Антонио

Я открываю глаза, и флуоресцентный свет обжигает сетчатку. Аппараты издают пронзительные предупреждающие сигналы. Головы склоняются надо мной, их голоса звучат тихим, паническим шепотом.

Я в больнице. Это должно меня беспокоить, но я чувствую себя отстраненным. Отключенным от того, что происходит вокруг меня. Я парю. Словно лодка, качающаяся на неспокойной воде, или воздушный змей, попавший в шторм, которого швыряет то туда, то сюда порывами ветра, я дрейфую сквозь мрачные годы своей жизни.

Я оказываюсь в своей первой приемной семье. Я не думал, что у меня остались какие-то воспоминания об этом месте, но густой, удушливый аромат розовых молитвенных свечей заполняет мой нос. И плач. Так много плача. Я помню.

Я попадаю в свою вторую приемную семью, когда мне два года. Потом еще в одну и еще. Я уже не помню, сколько их было. Когда мне было шесть лет, я попал к Алие Радулеску. У Алии были светлые волосы и добрая улыбка, и когда я впервые увидел ее, мне показалось, что она ангел. Я твердо решил остаться.

Вот только сожитель Алии, Питер, верил в суровую дисциплину, в то, что она обеспечивается регулярными избиениями ремнем. А Алия была слишком слаба, чтобы протестовать.

На следующий день после моего десятого дня рождения я дал отпор. Через шесть недель после этого я покинул ее дом.

Я прожил там четыре года - достаточно долго, чтобы считать Алию своей матерью. Я надеялся, что она будет бороться за меня, но она этого не сделала.

Никто и никогда не боролся.

Лучия боролась бы за тебя, если бы ты не прогнал ее.

В мои воспоминания вторгается голос Данте.

– Он был в порядке, - говорит он в отчаянии.
– Пуля задела его, не более того. А потом он упал. Что, черт возьми, происходит?

– Это осколок кости, - отвечает врач, ее голос звучит резко.
– Фрагменты кости повредили окружающие кровеносные сосуды. Наша визуализация показывает, что они застряли в легочной артерии синьора Моретти, ограничивая приток крови к его легким, которые находятся под угрозой коллапса. Мы должны немедленно оперировать.

Данте сжимает руки в кулаки.

– Каковы риски?
– кричит он.

– Большая операция всегда рискованна, - отвечает она.
– Анестезия, инфекция - все возможно. Но синьор Моретти молод. У него есть жена?

– Девушка, - говорит Данте.
– Лучия. Я привезу ее.

«Она не придет»,– пытаюсь сказать я, но ни слова не сходит с моих губ. У нее нет причин для этого. Не после того, как причинил ей боль.

Звуковой сигнал усиливается.

– Его показатели падают!
– кричит кто-то.
– Мы должны оперировать его немедленно.

Данте вклинивается в толпу вокруг меня.

– Дон, - говорит он.
– Антонио. Борись, черт возьми.

Я могу умереть.

Последний образ в моей голове - Лучия. Я не должен был отталкивать ее. Я должен был сказать ей, как сильно ее люблю.

Но уже слишком поздно.

Как бы я хотел, чтобы она была здесь.

Рядом со мной, ее мягкая рука переплетена с моей.

Я бы хотел…

Глава 33

Лучия