Чтение онлайн

Но наши отношения научило меня тому, что я не могу жить в страхе.

И я скучала по этому. Я скучала по нашим играм.

Я отстегиваю ремень безопасности и перебираюсь к нему.

– Как бы вы хотели меня, сэр?

– Вопрос с тысячей заманчивых ответов.
– Он задумчиво смотрит на меня.
– Сядь. Лицом ко мне. Широко раздвинь ноги.

Я подчиняюсь без колебаний, мое сердце колотится от предвкушения.

– Хорошая девочка, - говорит он, и я чувствую, как по спине пробегают мурашки.
– Давай обсудим ограбление.

Черт. Типичный Антонио. Он уже знает, что я не могу думать, когда он прикасается ко мне, и все же он говорит это, ожидая, что я буду планировать крупную кражу произведений искусства. Я стискиваю зубы и делаю все возможное.

– У меня не было возможности просмотреть конверт с документами, который ты мне дал. Что это за чертежи?

Он расстегивает пуговицы на моей рубашке и распахивает ее. Его руки обхватывают мою грудь, крепко сжимая ее.

– Через два дня Артур Кинкейд будет отмечать свое 80-летие в кругу близких друзей. Он устраивает домашнюю вечеринку в своем шотландском замке.

Чертежи замка. Понятно. Я прикусываю губу, пытаясь сосредоточиться на задаче.

– Домашняя вечеринка? Это что, роман эпохи Регентства?

– Ты читаешь романы?
– В голосе Антонио слышатся нотки веселья.
– Я каждый день узнаю о тебе что-то новое. У тебя есть любимая книга?

– Ну, есть одна, в которой героиня угрожает застрелить героя… - В моем голосе слышен намек.
– Мне всегда она нравилась.

Он смеется, его дыхание согревает мое ухо, а большим пальцем он нежно поглаживает вершинки моих сосков.

– Картины хранятся в надежном месте в Лондоне с тех пор, как ты украла его Караваджо, но на день рождения Кинкейда их перевезут в Шотландию. Он собирается выставить все тридцать семь работ в своем бальном зале.

– Бальный зал. Я определенно попала в исторический роман. Там будет богатый герцог, живущий затворником, у которого на удивление хорошие зубы?

– Что?

Антонио, очевидно, никогда не читал романы в стиле регентства.

– Неважно. Значит, он их открыто демонстрирует.
– Я с отвращением качаю головой.
– Он чувствует себя безнаказанным, потому что считает, что происхождение украденного им искусства неизвестно. Он думает, что все записи были утеряны, уничтожены нацистами.

Губы Антонио касаются моего уха.

– Но?

Я ерзаю на его коленях.

– Я провела свое исследование. Мы с Валентиной отследили принадлежность двадцати девяти из тридцати семи картин.

– Почему ты не предупредила власти?

– Антонио Моретти предлагает мне позвонить в полицию. Я каждый день узнаю о тебе что-то новое.
– Я задыхаюсь, когда он щиплет сосок, и пытаюсь не растерять свои мысли.
– Что бы я сказала властям? Артур Кинкейд отвратительно богат и имеет весомые политические связи. Как копы получат ордер на обыск его дома? У них нет достаточных оснований.

– Верно. Надо иметь в виду.
– Он развязывает шнурок на моих штанах для йоги и просовывает руку за пояс. Он прижимается губами к моей шее, а его рука движется вниз по моему животу.

О, черт, да.

– У нас есть чертежи, - вздыхаю я.
– Что еще?

– День рождения начинается с вечеринки, - говорит он, нащупывая мой клитор уверенными пальцами.
– Я приглашен.

– Приглашен?
– Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него.
– Как? Почему?

Его улыбка медленная и лукавая.

– Я передал ему информацию о воре, который украл его Караваджо. Теперь я новый лучший друг Кинкейда. Это мой способ попасть внутрь.

– Твой путь, а не наш? Ты же не пытаешься оставить меня в стороне от этого дела?
– Кажется, я обиделась.
– Единственная причина, по которой ты смог так быстро собрать эту информацию, заключается в том, что у нас с Валентиной уже было досье на Кинкейда.

– Оставить тебя в стороне?
– Он поглаживает мой набухший клитор.
– Я не дурак, cara mia.

Горячая волна возбуждения захлестывает меня.

– Хорошо, - говорю я, успокаиваясь.
– Это хорошо. А что насчет…

– Позже.
– Он берет мой подбородок и тянет к себе. Его губы находят мои, его язык проникает в мой рот и встречает мой стон.
– Сначала, маленькая воровка, я заставлю тебя кончить.

Он обводит мой клитор, медленно и неумолимо. Снова и снова, снова и снова, постоянный ритм сводит меня с ума, подталкивает к краю. Антонио зажимает мой налившийся сосок между большим и указательным пальцами, и все мое тело напрягается в ответ.

– Антонио, пожалуйста… — Я ерзаю на его коленях, отчаянно нуждаясь в трении, в облегчении.

Антонио ухмыляется и прижимается губами к моему уху.

– Такая хорошая девочка. Хочешь кончить, tesoro?

Я чувствую, как его член упирается мне в задницу, и это еще больше разжигает меня.

– Да, - задыхаюсь я.
– Пожалуйста.

Он отпускает мой сосок и вводит в меня один палец, глубоко и сильно. Я вскрикиваю и прислоняюсь головой к его плечу. Кульминация накатывает на меня с силой приливной волны. Я стою на краю пропасти, мое тело напряжено, дыхание неровное.

И тут оргазм сметает меня, толкая за край.

Миллион острых игл наслаждения пронзают меня, и я падаю.

Я лечу.

Антонио продолжает нежно гладить меня, пока мое дыхание замедляется, а содрогания стихают.

– А теперь, - говорит он, когда я прижимаюсь к нему, удовлетворенная и приятно ошеломленная, - что ты говорила об ограблении?

Как, по его мнению, я должна думать?

– Антонио, я вижу одну большую проблему. Как мы покинем отдаленный шотландский замок с тридцатью семью картинами? Мы не сможем сделать это без посторонней помощи.

Я не люблю работать с другими людьми, Валентина - редкое исключение. Вопреки тому, что можно увидеть в фильмах, среди воров нет чести. Можно сказать, что у меня проблемы с доверием.

– У нас есть свой человек, Николас. Скоро ты с ним познакомишься. Что касается остального… - Антонио достает из пачки водительские права и протягивает мне. Я изучаю их.
– Это права штата Массачусетс, выписанные на имя Марии Д’Эспозито.
– Как у тебя дела с бостонским акцентом?