Чтение онлайн

На середине пачки Жанетка уже тихо плакала, и поэт Бенедиктинов говорил ей какие-то успокаивающие слова, но она не слышала ни одного из них. Искусство - великая вещь. Обман уносит человека так далеко от реальности, что он воспринимает обман как реальность, а реальность - как обман.

В тени под парусиновым навесом храпел Топор. Ему снился город Нью-Йорк, в котором он ни разу не был. По улицам Нью-Йорка гуляли совершенно голые девицы и ездили автомобили десятиметровой длины. Девицы пили исключительно "Кока-Колу" и говорили ему при встрече "Хау ду ю ду?" А он ходил, спотыкаясь о горы жвачки и баночного пива, и обещал девицам поскорее приехать на самом деле.

Вынырнувшего Прокудина первым заметил капитан. Он по-драконьи выпустил дым из ноздрей и крикнул матросику-рулевому:

– Скажи меху, пусть даст самый малый!.. Подрули к аквалангисту! Он там!

Слезы, храп и говор сразу прекратились на юте. Команда Жоры Прокудина налегла животами на борт баркаса и за руки вытащила аквалангиста из воды.

– По нулям?
– обреченно спросил Топор.

Затравленно дышащий Прокудин повернулся спиной к капитану, сунул руку в плавки, перепугав этим Бенедиктинова, и достал оттуда обрывки черного полиэтилена.

– Что это?
– не понял Топор.

– Я нашел... Почти нашел... Об... обрывок меш...

– А почему он не всплыл?

– За... за водоросли за... зацепился... Надо того... отдышаться - и вниз... Ме... мешки где-то близко... Совсем бли... близко...

– Не надо больше нырять, - вдруг совершенно спокойно произнесла Жанетка.

– Почему?
– спросил Топор.

Почти голая подруга выглядела одной из женщин, населяющий заокеанский город Нью-Йорк, и он до сих пор не мог вернуться из сна в действительность. Не хватало только одного - банки "Кока-Колы" в ее тоненьких пальчиках.

– В тех мешках нет денег, - с каменным лицом объявила она.

Ее красивые глаза были полны невыразимой грусти. Поняв, что они выдают ее, Она надела черные очки, встряхнула волосами и протянула Прокудину одно из писем:

– На, прочти... Полезно будет кое-что узнать...

– Однозначно?
– тоже попытался стать читателем Топор, но Жора оттер его плечом, сел на жанеткин лежак и затемнил бумажный лист тенью. Так хоть читались буквы.

"Здравствуй, мой родной Поликарп!
– почерком отличника писал неизвестный адресат.
– Если ты еще до сих пор смотришь телевизор, то про мои мытарства знаешь. Развернуться мне так и не дали. Повод элементарный неуплата налогов. Так съели Мавроди и Соловьеву, так скушали и меня. Ошибок Соловьевой и ее "Властилины" я решил не повторять. За решетку мне еще рановато. Это во-первых. Во-вторых, деньги, в отличие от "МММ" и той же "Властилины", я сберег. Они - в надежном месте. В оборот пускать боюсь. Даже подставные лица могут продать меня. Или кинуть. Это новый жаргон. Надеюсь, поймешь. В твое время такого бардака не было. А теперь о главном. В конце лета мелькну у тебя. Я ищу каналы переправки капитала за границу. Для начала хочу перевести картотеку банка и все счета. "Коридор" в Турцию вроде бы проработан. К тебе подъедет мой человек, бывший начальник валютного отдела банка. Он привезет картотеку банка в черных полиэтиленовых мешках. Свали их в сарай и жди меня. Обнимаю. Твой Гипи" .

– А почему - Гипи?
– не понял Жора Прокудин.

– Наверно, кличка, - поделилась догадкой Жанетка.
– Адрес можешь не искать. Его на конверте нет. Только штемпель города Горняцка.

– Какого?

– Горняцка... Город шахтерской трудовой славы и вечных забастовок. От Приморска - семь часов на поезде. На машине - еще меньше.

– Ну и сука этот Поликарп!
– ругнулся Жора Прокудин.
– Ну, я его теперь точно поджарю!

– Я думаю, он уже давно сбежал, - спокойно предположила Жанетка.
– Еще в обед. Он же не дурак.

– Горняцк... Горняцк... Горняцк, - затараторил Жора, сжав голову руками.
– Где книжка этого... сыщика?

– Там, в сумке...

Он бросился к ней, долго и зло листал, пока не замер на нужной странице.

– Вот!.. Точно!.. "Мать Г. Родом из Горняцка. Переехала к мужу в Москву в ..." Зараза, год затерт!

– А тебе нужен этот год?

Жора Прокудин прижал что-то мягкое и скользкое к лицу, брезгливо оторвал его и вскрикнул:

– Говеные мешки!

Черный полиэтиленовый ошметок лениво перелетел борт и упал на воду. Он не тонул. Он издевался над аквалангистом, вытащившим его со дна.

– Утопите его!.. Утопите!
– кинул в обрывок маской Жора Прокудин.

Она камнем ушла на дно. Черный клочок остался. Его мог утопить только шторм.

– Так мы это... что, в Горняцк поедем?
– только сейчас поняв случившееся, обреченно спросил Топор.

Глава тридцать восьмая

ДОЛГИ НАШИ ТЯЖКИЕ

В глазках Рыкова вспыхнула надежда. Он вышвырнул себя из кресла навстречу Барташевскому, вцепился в его вялую руку и с интонацией ребенка, ожидающего мороженое, спросил:

– Ну что, нашел?

– Голова раскалывается, - еле вырвав свою холеную кисть, сел на привычный стульчик Барташевский.

– Ты чего не звонил?

– Искал.

– А сегодня?

– Сегодня я весь день летел...

– Ну, так нельзя!.. Я тут на одном валидоле живу, а ты не ставишь меня в известность о расследовании!

– А чего ставить! И так все ясно... Это дело рук сына Кузнецова, вынул Барташевский из бокового кармана пиджака записную книжку.

– Это которому я звонил?

– Ты звонил?
– замер Барташевский.

– А что? Не имею права? Меня обокрали, а я должен таиться?!

Бас вернулся в его голос. Теперь перед Барташевским в черном кожаном кресле не огромный перепуганный ребенок, а мужик, привыкший всю жизнь командовать.

– Что, не имею права?!

– А ты какому Кузнецову звонил?

– Хозяину... Старшему...

– А-а... Я уж подумал мистика какая...

– Грубый мужик, этот Кузнецов. Деревня, короче.

– Лучше было их не тревожить... Понимаешь, они сходу поняли, что мы идем по верному следу. Сынок Кузнецова сразу исчез. Ты не поверишь, но они тут же организовали сценку с его пропажей, оставили в каком-то селе под Красноярском его машину с распахнутыми дверцами. На машине - ни единой царапины. Внутри - никаких следов борьбы. Даже в этом они оказались жлобами...

– В каком смысле?

– Машину и ту сохранили...

– А-а, понял... Машина - "Мерс"?

– Нет, "БМВ", - вспомнил Барташевский.
– Кожаный салон, подогрев сидений, стереомузыка. Даже магнитолу внутри оставили. Типичная провинциальность...

– И что теперь делать?

Холеными пальчиками Барташевский пролистал записную книжечку, подпер нужную строчку ровно остриженным ногтем.

– Следствие по факту исчезновения ведет майор милиции Селиверстов, считал он.
– Побеседовал я с ним. Дурак дураком. Апломба - на миллион, отдачи - на копейку...

– Значит, они даже следствие ведут?

– В том-то и юмор. По закону после исчезновения человека должно пройти очень приличное время. А тут как-то сходу, впопыхах. Чувствуется, что здесь не обошлось без денег Кузнецова, его папаши. Они и закрутили эту инсценировочку. Отсидеться хотят. Но мы не дадим!

– Да, пора этого Кузнецова брать за горло!
– сделал зверское лицо Рыков.
– Сам бы туда поехал и задушил эту подлюку!

– Я уже проконсультировался с юристами. Надо на их фирму в суд подавать...